Виктор Фёдоров – Кратеры Симфареи (страница 50)
– Ваши вопросы напрямую касаются моей миссии здесь. Изначально я планировала не затрагивать подобные темы в первый же день, отдать дань вашему гостеприимству. Чудесная трапеза, надо признать, возможно, я слишком расслабилась…
– Я счастлив, что вам понравилось!
– …но раз уж речь сама зашла об этом, то позвольте уточнить. Вас известили о причинах моего прибытия?
Привратник, пыхтя, откупорил вторую бутылку, выдохнул:
– Никак нет. Мы ожидали вашего приезда, но в остальном это полнейший сюрприз! Просветите меня?
Значит, неосведомленность Стомунда не ошибка. Морн намеренно не передал никаких инструкций и подробностей о ее миссии. Город и рудник были оповещены о прибытии, однако догадки о причинах данной поездки каждый сформировал в своей голове сам. Чудесно. Если у Пинкуса действительно рыльце в пушку (в чем она почти не сомневалась), то можно представить, как он извелся и бесился, получив известие, что из столицы на рудник направили сотрудника корпуса. Сотрудницу. Вероятно, представил самое худшее, выхлестнул весь гарнизон, не зря каждый встречный солдат вытягивался в приветственном салюте так, словно кол проглотил. Она понадеялась, что Игла задержится еще на какое-то время.
– В скором времени, но пока позволите девушке нагнать немного таинственности?
– Куда уж больше, я в вашей власти!
«Так и есть, ты даже не догадываешься, насколько».
– Для начала позвольте немного засыпать вас вопросами. Сколько бараков сейчас задействовано в добыче?
– Шесть, госпожа. Работают посменно.
– Немного меньше, чем было в момент вашего вступления в должность?
– Увы, увы, вы правы. – Пинкус прихлопнул ладонью по столу. – На тот момент их было восемь, большинство недоукомплектованы. Объединить некоторые из них было логичным решением, поэтому я распорядился сократить количество до семи, а со временем и вовсе до шести. Но положительная динамика…
– Согласна с вами. Ни для кого на высоком уровне не секрет, что количество пригодных для работы юношей снижается, все рудники вынуждены как-то выкручиваться. Стомунд упомянул, что вы отлично справились.
«Красней от удовольствия. Правда в том, что справился ты настолько “отлично”, что вызвал интерес у черной мантии. Осталось выяснить, зачем и почему».
Щеки Пинкуса действительно порозовели, от вина или от лести – не ясно.
– На государственном совете неоднократно поднимался этот вопрос, успехи других рудников в оптимизации выглядят совсем не так радужно…
«Чистая ложь».
– …наблюдается снижение объемов добычи…
«Фраза, произнесенная за последние недели, наверное, десятки раз. Правда в том, что снижение заметное только здесь».
– …в том числе и на столичном руднике.
Пинкус нахмурился, она поспешно добавила:
– Это абсолютно закрытая информация! Я же могу быть уверена, что наш разговор не выйдет за пределы этой комнаты?
– Мои уста запечатаны…
Теперь Пинкус выглядел несколько ошалело, его можно было понять. Столичный рудник был одним из столпов правления Вильгельма. Признать, что там что-то не так, – значит, усомниться в стабильности всей страны. В глубине души толстяк ожидал выволочки, а получил похвалу и признание о некомпетентности других людей, куда более приближенных к столице. Она развила мысль:
– Посему владыка крайне недоволен отдельными докладами. Не скрою, Фарот тоже попал под раздачу.
Пинкус подавился вином.
– Но столица должна понимать…
– Столица понимает, что привратник рудника никак не может повлиять на объемы рабочей силы, у совета много вопросов к городу, но не к вам. Поэтому там зародились мысли о некой… рокировке. Думаю, вы понимаете, что важнее столичного рудника нет ничего?
Толстяк согласно закивал, и, не дождавшись ответа, она продолжила:
– Поэтому в столице сейчас крайне заинтересованы бросить все силы туда. Что вы знаете о господине Артамире?
– Эээ, привратник столичного рудника, крайне уважаемый…
– И крайне пожилой. А еще в свете последних событий не получится заслужить благосклонность владыки с помощью одного лишь уважения.
Это был чистейшей воды бред, любой столичный высокородный, услышав эти слова, зашелся бы смехом, повалился на землю и катился бы так до ближайшей лужи, чтобы хоть немного остудить пыл и изгнать судороги. Артамир действительно был стар, но в столице он пользовался безграничным доверием. Привратник Хейзел был главным по всем имперским рудникам, что немного смазывало ответственность. Он в основном перекладывал бумажки и ежился под взглядом Урбейна во время совета.
А вот обязанности Артамира были ясно определены: он был главным по столичному руднику, жил там же, а следовательно, давление тоже было куда выше. И, надо сказать, справлялся он великолепно. Не тратя времени на столичные вечеринки, он редко посещал замок, врывался в кабинеты с целью не просить, а требовать. Поток рабочей силы в главный рудник оставался стабильным, и благодаря старику Аргент сверкал ровным рунным светом в ночи. Вообразить, что владыка решит сменить его на таком важном посту, было бы безумием. Тем более в нынешние времена. Ведь даже представление о том, что кто-то вроде Пинкуса мог бы претендовать на его место, казалось немыслимым. А именно это она и собиралась сказать.
– Посему меня направили сюда с целью оценить, как вы организовали свою работу. Несмотря на все усилия, фаротскому руднику явно нужна встряска, у Аргента уже есть свои мысли на этот счет. А что касается вас, то подобные таланты могут пригодится непосредственно в столице.
Пинкус разинул рот, неуверенно потеребил пуговицу на груди.
– Меня… Меня хотят пригласить…
– Господин Пинкус, столица не приглашает, она ясно выражает свои пожелания. Впрочем, до этого еще не дошло, поэтому я здесь. Беседа с господином Стомундом оставила приятное впечатление, он комплиментарно отозвался о вашей работе. Само собой, настоящие причины моего интереса не были оглашены, и правитель Осфетид может быть немного удручен вмешательством со стороны столицы. Думаю, вы понимаете.
– Так вот почему нас не известили о причинах…
– Совершенно верно, не только вас. И этот разговор должен остаться между нами. Теперь у меня в планах провести несколько дней, изучая работу рудника, начало уже было положено нашей небольшой экскурсией. Надеюсь, вы понимаете, что мне придется вникнуть во все сопутствующие нюансы. После чего я вернусь в столицу с докладом, и, в зависимости от сказанного в нем, в скором времени у вас может состояться еще один диалог со столицей. Но не будем забегать вперед.
Она пыталась убить сразу двух зайцев. Если бы Пинкуса официально известили о причинах ее миссии, он бы успел подготовиться, ровной стопкой выложить на стол нужные бумажки, вывалить бредовые оправдания, сродни церковному лепетанию Стомунда. Она почти не сомневалась, что где-то дальше по коридору, за одной из одинаковых дверей, ее и ждало что-то подобное – заваленный бесполезными бумажками стол. Пришлось бы копошиться в мусоре, не имея возможности опровергнуть заявление столицы.
Выскажи опасения о снижении добычи – получишь обещания все исправить и жалобы на малое количество работников. Результат был бы тем же. После разговора с Фреем нужно было оставить руны за скобками и перейти к реальной проблеме: юноши. Но этот козырь она хотела оставить при себе, ведь тот, кто лил в уши Стомунду бред про «божью волю» верил, что это сработает хотя бы на какое-то время. Пусть будет так, заносчивая столичная девчонка и не должна обращать внимание на потери среди рабочей силы. Тем более в головах большинства это и так ходячие трупы, работники, нанятые на короткий срок, пожизненно. Одним больше, одним меньше. Даже если под «одним» подразумевается «десяток».
Была и иная причина. Разговор со Стомундом был полезен, как наперсток воды в пустыне, а Фрей вылил на нее водопад. Поток информации полил семечко в ее душе, и теперь она чувствовала обоснованную тревогу, нужно было соблюдать осторожность. Любой столичный высокородный назвал бы это глупостью, кто посмеет навредить участнику совета? Но чувство опасности не покидало ее уже больше суток, жабья ухмылка привратника и мертвый взгляд церковника лишь закрепили это ощущение. Выражаться прямо было опасно, не зря Фрей посоветовал сыграть дурочку. Но дурочкам не дают доступ к информации, их кормят ерундой с ложечки и отправляют восвояси. А отец учил ее иному.
Теперь она понимала, почему Морн не оповестил Фарот о беспокойстве совета, это развязывало ей руки. По глупости она вывалила на Стомунда все, что ей известно, в первую же минуту. Но там откровенность сыграла на руку, убежденный в своей правоте привратник поделился с ней всем, что знал. На самом руднике требовался другой подход. Ко всем этим умозаключениям она пришла, пока читала бумаги, томясь в покачивающейся карете. Пинкус явно был не осведомлен о настроениях в столице, и, если она не ошиблась, у привратника было полно своих забот. Очень удобно подвернулось упоминание Артамира в одной из бумаг. Теперь же на фоне сказанного не будет ничего странного, если она начнет совать свой нос повсюду. Ведь доклад должен быть полным, не так ли? В ее голове все выстаивалось в красивый ряд, но Пинкус смог удивить ее своей реакцией.
Первоначальное удивление прошло, полученная информация улеглась ровными стопками под шапкой всклокоченных волос. Привратник закрыл рот, глаза забегали по столу, он пригубил еще вина, откашлялся: