Виктор Фридман – Выстрел в девятку (страница 8)

Следователь спросил у неё, было ли в общении с Родовским что-то необычное или настораживающее во время ночного звонка, но она ничего такого не заметила. Можно было бы предположить, что массажист слишком мощно залил горе или отметил окончание сезона и теперь просто отсыпается, но он человек непьющий, ведёт подчёркнуто здоровый образ жизни, даже на работу приезжает на велосипеде, когда позволяет погода. Кацман поручил старшему лейтенанту Морошко съездить к Родовскому домой и доложить обстановку.

Помощников Андрей Семёнович в своё время выбирал себе сам и провёл с ними уже не одно расследование. Ему нужны были сообразительные и исполнительные ребята, а кроме того, порядочные, незапятнанные. И хотя среди работников правоохранительных органов найти сочетание всех этих качеств задача не самая простая, Кацман справился и при содействии полковника Зубова переманил Игоря Морошко из другого отдела, а Гришу Манукяна аж из соседней юрисдикции. Зато в них он был абсолютно уверен, и они его никогда не подводили.

Отправив помощника к массажисту, следователь начал опрашивать присутствующих: 26 футболистов, главного тренера, двух помощников тренера, врача команды, IT-специалиста, бухгалтерию в количестве трёх персон, фотографа, видеооператора, пресс-секретаря, переводчика, начальника команды, генерального директора, секретаря Леночку и президента Горского. Импровизированной допросной стал кабинет главного бухгалтера. Кацман по одному приглашал всех в кабинет – он называл эту процедуру не допросом, а беседой, – причём совершенно вразнобой и в случайном порядке.

Морошко позвонил через час с небольшим после отбытия. Кацман извинился и вышел в коридор, чтобы переговорить с помощником без посторонних ушей.

– Да, Игорёк, что там у тебя? – следователь долго, внимательно слушал, и в какой-то момент брови его взметнулись вверх, едва не коснувшись пышной шевелюры. – Очень интересно… «Скорую» вызывали? Так… Хорошо… Пусть пока отдыхает, а ты оставайся с ним. Как только очнётся, звони мне.

Кацман сунул телефон в карман и созвал экспресс-совещание с участием своего второго помощника, президента клуба, врача и задумчиво изрёк:

– Родовский вернулся домой около одиннадцати вечера. Примерно в половине второго позвонила Елена Васильевна – он ещё не спал. Поставил будильник и уснул. Где-то в районе пяти ему вдруг стало плохо, потом начало выворачивать наизнанку – да так, что пришлось вызывать «скорую». Ему промыли желудок, потом вкололи что-то – ни шокированная жена, ни тем более дочь не смогли вспомнить, что именно, – после чего он уснул и до сих пор не просыпается. Пульс есть, дыхание ровное, но добудиться его не могут – мычит что-то нечленораздельное и снова засыпает…

– Попытка отравления? – предположил Горский.

– Возможно, но выводы делать рано, – уклончиво ответил Кацман и решил сразу прояснить ситуацию. – В каких отношениях они были с Гладышевым? Дружили или, может, какие-то общие интересы у них?

– Оба были фанатами компьютерных игр, какой-то там стрелялки, я не особо разбираюсь, – ответил Леонид Трофимович. – Денис часто у них бывал, они могли часами просиживать у компьютера, занимаясь этой хренотенью.

– Через компьютерные игры пока ещё никого не удавалось отравить, – мрачно пошутил Кацман, – но надо будет здесь покопаться… Кстати, дочери его 16 или 17 лет, Денису тоже было 17 и общие интересы с её отцом. Думаю, там что-то может быть, любовь-морковь и всё такое… Ладно, это потом. Как только Морошко объявится, будут новости. А пока вернёмся к нашим баранам, а то они заждались…

Пышные усы снова скрыли усмешку – Кацман не изменял своему фирменному стилю.

Вопросы работникам клуба и футболистам задавали из стандартного набора: были ли у Дениса враги, кто мог желать его смерти, не было ли в его поведении чего-то необычного в последнее время, какие отношения у него были непосредственно с опрашиваемым. В зависимости от ответов появлялись и уточняющие вопросы, порой даже личного характера и зачастую довольно неожиданные – распространённая ловушка следователя в попытке застать собеседника врасплох.

А в другом кабинете лейтенант Григорий Манукян в который раз пересматривал последние минуты, даже секунды трансляции матча, пытаясь разглядеть хоть что-то, что навело бы на мысль о точном моменте и способе убийства. У него была запись официальной трансляции с телеканала в высоком разрешении, а также запись с камеры клубного видеооператора. Но всё безрезультатно. Денис до последних секунд был на поле, потом рухнул на газон после пропущенного гола, как и многие его партнёры, и больше не поднимался. Пожалуй, этой записи недостаточно, решил лейтенант, надо бы раздобыть у телевизионщиков записи со всех камер. Впрочем, сегодня воскресенье – кого сейчас найдёшь… Однако, решил он, запрос надо оформить немедленно.

Изнурительные – как для следователя, так и для опрашиваемых – пять с лишним часов не дали ровным счётом ничего. Такое нечасто случалось в практике Андрея Семёновича. Он интуитивно чувствовал любую фальшь и блестяще улавливал малейшие знаки мимики и жестикуляции, а его буравящий взгляд не оставлял собеседнику шанса безнаказанно покривить душой. Однако в этот раз целостной картины ему составить не удалось: многие находились в состоянии полнейшего потрясения, кто-то вообще не успел протрезветь, и порой рассеянные ответы невпопад могли означать всё что угодно. И всё же для себя Кацман отметил, что из 42 человек никто не дал явного повода для серьёзных подозрений, чтобы было за что зацепиться. Казалось, день прошёл впустую.

Посередине этого процесса позвонил Игорь Морошко и радостно сообщил, что Родовский наконец-то проснулся, но общаться пока не готов. Поэтому с ним Кацман решил побеседовать на следующий день, а помощнику приказал ехать обратно в клуб, но прежде убедиться, что Родовский не остался один.

В половине седьмого вечера, закончив последний опрос, Кацман снова попросил всех собраться в конференц-зале, чтобы подвести итог дня:

– Господа, благодарю вас за терпение и выдержку. Это был трудный день. Сразу скажу: массажист ваш жив и почти здоров, постепенно приходит в себя. С ним я пообщаюсь завтра… По итогам дня у меня смешанные чувства. С одной стороны, мы не продвинулись ни на шаг, никаких зацепок найти пока не удалось, так что из свидетелей вы не выписаны.

В зале раздался вздох разочарования.

– Поэтому, – продолжил следователь, – задача нашей группы несколько усложнилась. Вам тоже рано расслабляться, и я напоминаю: вы все дали подписку о невыезде, карать за нарушение буду строго. А с другой стороны, я даже рад сегодняшнему результату, точнее, его отсутствию. После сегодняшнего общения мне ваш коллектив стал довольно симпатичен, и будет очень досадно, если среди вас всё же окажется негодяй.

Кацман сделал упор на последнем слове и пристально осмотрел зал. Казалось, этот взгляд вполне мог бы посоперничать по прожигающей силе с лучом лазера.

– Сегодня мы провели ознакомительную беседу, – заключил он, – но в ближайшее время я буду подробнее общаться с теми из вас, кто был наиболее близок с Денисом. И ещё раз проговорю просьбу, которую я уже озвучил каждому лично: любая, самая незначительная мелочь может иметь значение, даже если вам она покажется ерундой. У всех вас есть мой номер телефона, а также номера моих помощников. Звоните в любое время дня и ночи, если что-то вспомните. У меня всё.

– Отдыхайте, ребята. Завтра точно выходной, – объявил Горский уставшим голосом. – Спасибо и будем на связи.

Расходились тихо и с одним лишь желанием: принять горизонтальное положение и заснуть часов эдак на десять.

Кацман со своими помощниками сел в машину и уехал. Для них рабочий день ещё далеко не закончился, да и завтра выходной не намечался.

– Сейчас перехватим что-нибудь, потом сядем в конторе и набросаем план действий, – объявил он. – Работы предстоит много.

Они вернулись в Следственный комитет, около которого уже собрались представители СМИ и при появлении следователя начали сыпать вопросами. Кацман решил прекратить это безобразие, заявив громко и в своём стиле с верхней ступеньки лестницы, ведущей ко входу в здание:

– Господа журналисты! Убедительная просьба перестать нас преследовать, караулить и атаковать. Сейчас мне сообщить вам нечего. Ведётся следствие. А ваши действия подпадают под статью о воспрепятствовании расследованию. Статья уголовная, если кто не в курсе! У нас есть пресс-служба, и все вопросы, пожалуйста, адресуйте ей. Информация будет предоставляться порционно и с тем расчётом, чтобы не навредить следствию. Спасибо за внимание!

Кацман повернулся и, пропустив вперёд своих молодых коллег, вошёл в здание.

Через пять минут троица сидела в переговорной, развернув купленную по дороге шаурму и налив себе по полстакана виски, хранившегося в шкафу Кацмана, – «для дезинфекции», и занялись мозговым штурмом. Андрей Семёнович первым взял слово, впрочем, тут же передав его коллеге:

– Ну, у кого какие мысли? Гриша, давай, начни ты как единственный футбольно-больной среди нас. Что знаешь о Денисе Гладышеве?

Манукян грустно, словно в неверии, покачал головой и обречённо произнёс:

– Денис – талантище, конечно… С фантастической карьерной перспективой. Был… На выездные матчи ОСКАРа зрители приходили посмотреть больше даже на него, чем на свою команду. Да и я тоже всегда наслаждался его игрой, хотя ни за какую команду особо не болею, просто люблю футбол. Вообще, думаю, игроков такого калибра в России не было очень давно. Если вообще были… Со следующего сезона он собирался в «Барселону», хотя были только предварительные договорённости, насколько я знаю… И в последнем матче у него игра не пошла почему-то – не знаю, совпадение или нет…