Виктор Фридман – Выстрел в девятку (страница 7)

Ещё со школы Андрюша Кацман проявлял незаурядные аналитические способности. Он был неизменным победителем математических олимпиад, имел первый разряд по шахматам и с медалью закончил физмат школу. Вопреки усилиям родителей направить его в престижный вуз, он поступил в ближайший к дому институт – чтобы за полчаса доехать на трамвае – на специальность прикладной математики. Однако там у него сразу же не заладилось: на вступительной лекции по высшей математике он «умыл» преподавателя, доцента средних лет, когда тот спросил у студентов, кто может назвать признак делимости числа на одиннадцать.

Андрей поднял руку и сходу выпалил:

– Когда разность сумм цифр на чётных и нечётных позициях кратна одиннадцати или равна нулю!

– Не совсем так, – снисходительно поправил его преподаватель. – Когда суммы цифр на чётных и нечётных позициях равны.

Подобного надругательства над математикой, да ещё и с таким апломбом, Андрей стерпеть не мог:

– Вы ошибаетесь! Например, 77 в квадрате будет 5929. Сумма цифр на нечётных позициях равна 7, а на чётных – 18. Они не равны между собой, однако их разность равна 11.

Тут бы ему и умолкнуть, но новоявленного студента понесло, и он решил украсить торт вишенкой, добив доцента откровенной издёвкой:

– Ведь у вас же нет сомнений, что 77 в квадрате делится на 11? – усмехнулся Андрей.

Доцент, не ожидавший такой наглости от желторотого первокурсника, промычал в ответ что-то невнятное и быстро сменил тему.

Дома Андрей похвастался, как красиво поставил на место надменного и тупого преподавателя. Он ждал от родителей похвалы, но они его осудили, предупредив, что это может выйти ему боком. И как в воду глядели: доцент не простил Кацману унижения на глазах студентов всего потока и отыгрался на нём сполна на первой же сессии, без стеснения завалив на экзамене парой задач из третьего курса.

Несостоявшийся студент решил, что институт с такими преподавателями ему слишком скучен, забрал документы и поступил в академию МВД, чем шокировал родителей и всех вокруг. Кацман – мент? Даже не смешно! Однако Андрей знал, чего хочет, и выбор сделал осознанно. Ему всегда нравилось решать заковыристые задачки, требующие нестандартного подхода, а тут можно было превратить любимое занятие в работу!

Воистину везёт тому, кто везёт. Кацману посчастливилось сразу после выпуска попасть «под крыло» к капитану Виктору Степановичу Зубову, который разглядел в нём мощного аналитика и с тех пор оберегал как мог. Порой это было нелегко, поскольку бескомпромиссность и прямота Кацмана, особенно в комплексе с его фирменными усмешками, неоднократно приводили к серьёзным проблемам. Трудно сосчитать, сколько раз его карьера висела на волоске, но Зубову удавалось чудом спасти своего подчинённого.

Когда Зубов из полиции перешёл работать в Следственный комитет, он и Кацмана туда перетянул. Здесь-то характер и таланты следователя развернулись во всей красе! Никто до той поры не работал там с таким размахом, настолько ярко и экстравагантно, в прах разрывая все шаблоны, наплевав на условности, устоявшиеся порядки и правила. Зубов неоднократно имел бледный вид уже перед своим начальством, которое ему выговаривало за методы работы следователя, но Виктор Степанович всегда стоял горой за Кацмана, и каждый раз всё заканчивалось примерно одинаково: формальное «пропесочивание», потому что так положено, но без явных последствий.

Природная интеллигентность Андрея Семёновича, помноженная на мощный внутренний стержень и приправленная отличным чувством юмора, позволяла ему легко сходиться с людьми и строить добрые отношения практически со всеми. В то же время он, не стесняясь, мог послать по матушке любого, независимо от звания и должности, если ему начинали слишком досаждать или он считал, что кто-то лезет не в своё дело. И тем более не привык следователь церемониться с представителями преступного мира, действуя, что называется, на грани фола, а порой даже позволяя себе эту грань переходить, если того требовали обстоятельства. Для него не существовало авторитетов, и единственный, кому он подчинялся, был теперь уже полковник юстиции Зубов, глава следственного отдела, которого он искренне уважал и считал скорее партнёром, нежели начальником. Зубову же, соответственно, хватало здравого смысла поддерживать статус-кво. Более того, он предоставлял Кацману карт-бланш на любые эксперименты и трюки, зная, что в конечном итоге это приведёт к результату.

Кацману очень многое сходило с рук, и на то были основания. Если говорить бюрократическим языком, то раскрываемость в его команде была в разы выше. И достигалась она отнюдь не за счёт назначения виновных, как это часто бывает, а дотошной работой, которая и ему самому доставляла колоссальное удовольствие. Он давал результат, показатели и статистику – а это главное. Бюрократы ведь очень любят цифры!

Конечно, у этой медали была и обратная сторона: с продвижением по служебной лестнице у Кацмана дела обстояли откровенно уныло – не в последнюю очередь из-за его стиля работы, который раздражал многих, стоящих гораздо выше Зубова. Но если выгнать блестящего следователя означало выстрелить себе в ногу – да и выгонять-то было не за что! – то только и оставалось, что как-то попытаться наказать его, не давая приставку «старший» и оставив на пятом десятке в звании майора. Это, по замыслу высокого начальства, должно было ощутимо ударить по самолюбию следователя и сделать его более послушным. Однако Кацман плевал и на эту условность: звёзды на погонах и какие-то приставки волновали его в последнюю очередь, и ему гораздо комфортнее было оставаться самим собой в звании майора, чем загонять себя в искусственные рамки, чтобы продвинуться по службе. Он занимался любимым делом, а всё остальное его интересовало мало…

И вот теперь Андрей Семёнович Кацман предстал перед собравшимися по трагическому случаю работниками и игроками футбольного клуба. Он вышел на сцену конференц-зала и произнёс:

– Доброе утро, господа! Позвольте для начала представиться: майор юстиции Кацман Андрей Семёнович, следователь по особо важным делам. Во-первых, я приношу извинения за то, что отнял у вас выходной. Но на то есть свои причины, с которыми я вас сейчас ознакомлю. Во-вторых, выражаю вам соболезнования. Смерть в таком юном возрасте всегда страшная трагедия, – следователь сделал короткую паузу, прежде чем огласить главное, – и вдвойне ужасно, когда она насильственная…

В зале раздались возгласы удивления. Ведь о том, что Дениса убили, к этому моменту знали только трое: врач команды, массажист и президент клуба. Теперь это сенсационное заявление обрушилось на всех собравшихся.

– Да, Денис Гладышев был убит, и экспертиза это однозначно подтвердила. Именно поэтому я вас здесь и собрал…

– Убит? Каким образом? – послышались выкрики из зала.

– Большего сказать пока не могу в интересах следствия. И сейчас я испорчу вам настроение ещё сильнее: пока идёт следствие, настоятельная просьба никому не выезжать из пределов досягаемости. Исключения – только экстренные случаи, которые обязательно должны быть согласованы со мной или с моими коллегами-помощниками, – Кацман подозвал двух молодых прибывших с ним офицеров и представил их публике: – Старший лейтенант юстиции Игорь Морошко и лейтенант юстиции Григорий Манукян.

Из зала послышались возмущённые выкрики.

– Понимаю ваше недовольство, – продолжил Андрей Семёнович, – но с этого момента вы все в статусе свидетелей. Пока свидетелей!

Новая волна недовольства прокатилась по залу, но тотчас же разбилась о берег суровой действительности.

Следователь повторил медленно, жёстко чеканя каждое слово:

– Ещё раз, чтобы не было иллюзий: каждый из вас является свидетелем в деле об убийстве Дениса Гладышева. Со всеми вытекающими. А как известно, превратить свидетеля в подозреваемого может одно неосторожное действие. Прошу это учитывать. С каждого будет взята подписка о невыезде, пока идёт расследование. Так что игры закончились, господа футболисты, во всех смыслах этого слова. Я очень рассчитываю на вашу помощь и сотрудничество. Чем быстрее мы раскроем это дело, тем раньше вы поедете в отпуск. И главное: ни одного слова, здесь сказанного, не должно покинуть пределы этого заведения. Поэтому с каждого из вас будет взята ещё и подписка о неразглашении. У меня всё.

Слово взял Лев Яковлевич Горский:

– Ребят, ситуация серьёзная, да вы и сами видите… Сейчас у вас есть примерно полчаса, чтобы выпить кофе с плюшками и немного прийти в себя. Затем следователи начнут беседовать с каждым из вас по отдельности. Так что просьба набраться терпения. Когда проголодаемся, закажем пиццу.

После общего сбора в конференц-зале, пока все пили кофе с плюшками и приходили в себя, начальник команды передал Кацману полный список присутствовавших на последнем матче. Быстрая перекличка перед началом индивидуальных бесед внезапно обнаружила отсутствие массажиста команды Сергея Родовского.

Леночка посмотрела на свой список – напротив фамилии массажиста стояла галочка и даже время звонка 01:27. Значит, он получил оповещение о необходимости прибыть. Дав ему полчаса на возможное опоздание, Леночка начала звонить ему. Однако телефон Сергея был отключен.