Виктор Фридман – Выстрел в девятку (страница 6)
– У папы лучше получится. И я же не знаю, о чём он с тренером говорил…
– Какой ты хитрый! – засмеялся папа. – Прям всё решил сходу выведать про себя!
– Конечно, сегодня же у меня праздник! – объявил Денис. – Меня взяли в академию, и ещё бабуля приехала! Двойной праздник!
– Ну, хорошо… Давай только сначала вымоем руки и за обедом всё расскажем. А то от запаха бабушкиной кулебяки уже слюнки текут, и желудок в узел сворачивается! – в предвкушении потёр руки папа.
За ужином Михаил подробно рассказал о поездке в академию, о том, как Денис играл, о беседе с тренером, об искренней радости мальчика и о необходимости резко всё менять в размеренной жизни…
Поздно вечером, обсуждая события прошедшего дня, Михаил и Лариса сошлись во мнении, что не могут вспомнить, когда их сын выглядел таким счастливым. Дата 14 февраля 2016 года стала поистине судьбоносной для Дениса, а ощущения и эмоции от этого дня он запомнил на всю жизнь.
Казалось, сама фортуна идёт навстречу юному дарованию. Однако слишком щедрые подарки от неё зачастую несут с собой дополнительный груз, порой неподъёмный для неподготовленной и неокрепшей юной души.
Глава 3. Кацман
Прибывший минут через 40 наряд полиции долго оформлял бумаги и улаживал формальности, после чего тело забрали на судмедэкспертизу. Провести её обещали в ближайшие часы, так что бессонная ночь, которую всем предрекал Лев Яковлевич, вовсе не была метафорой, а вполне могла стать самой что ни на есть явью. Президент клуба уже вернулся домой, но готов был в любой момент сорваться с места, если бы того потребовали обстоятельства.
Около половины первого ночи у Михаила Гладышева зазвонил телефон. Из трубки прозвучал вежливый, но твёрдый голос:
– Здравствуйте, это Михаил Николаевич?
– Да, а кто это? Вы на время смотрите? – не стал любезничать Михаил.
– Я из Следственного комитета, майор юстиции Кацман Андрей Семёнович, следователь, – представился собеседник. – Прошу прощения за поздний звонок, но речь идёт о Денисе Гладышеве, вашем сыне… Мне поручено вести дело о его убийстве…
– Не понял… Каком убийстве? – не поверил своим ушам Михаил. – Несчастный случай ведь!
– Да, всё выглядело именно так. Но вскрытие показало наличие посторонних веществ в крови, органического яда, если быть точным. Это пока всё, что нам известно. Надеюсь, к утру у меня будет больше информации… Я могу к вам завтра подъехать для личной беседы?
– Да… конечно… – Михаил был совершенно сбит с толку. – Буду ждать вас.
– Пожалуйста, примите мои глубочайшие соболезнования. Доброй ночи.
Михаил повернулся к супруге, но она спала тяжёлым сном, наглотавшись снотворного и успокоительного. Убийство? Не может быть, это какая-то ошибка, уговаривал себя Михаил…
Завершив разговор, Кацман позвонил Горскому, известив его об убийстве Дениса.
Лев Яковлевич до последнего надеялся, что это какое-то недоразумение, что патологоанатом в больнице местного морга что-то напутал, был не вполне трезв либо некомпетентен. К сожалению, событие развивалось по наихудшему сценарию.
– То есть, всё-таки убийство?
– Да, абсолютно точно. Возбуждено уголовное дело по статье 105 части 1. Пока что так, но в процессе расследования могут переквалифицировать.
– Как его убили?
– Органический яд. Наши эксперты ещё работают. Состав яда пока вызывает определённые вопросы, как и способ его доставки в организм. Но мы это обязательно выясним.
– Чёрт-те что, – проговорил президент, тяжело вздохнув, и на некоторое время задумался. – Чем я могу быть вам полезен?
– Сейчас – ничем. Наши эксперты пока работают с телом. Отдыхайте, а утром, к 11:00, наша следственная группа прибудет к вам в клуб. Надеюсь, и у нас картина к тому времени немного прояснится… И самое главное: настоятельная просьба, даже требование, чтобы абсолютно все, кто от вашего клуба был на последнем матче, присутствовали. С остальными мы пообщаемся отдельно.
– С этим могут возникнуть проблемы: у нас сезон закончился, завтра выходной, – попытался объяснить президент.
– Выходной отменяется, – в голосе следователя появились жёсткие нотки, и Лев Яковлевич понял, что возражать бесполезно. – Но учитывая обстоятельства, давайте начнём в полдень.
– Хорошо, понял вас.
– Доброй ночи, Лев Яковлевич.
Этот следователь, как его, Кацман – что он с такой фамилией вообще делает в органах? – произвёл на президента клуба сильное впечатление. С одной стороны, говорил предельно вежливо, даже обходительно, а с другой – уверенный голос определённо намекал на привычку командовать и распоряжаться, но при этом даже без намёка на грубость. Да, персонаж колоритный – это чувствовалось даже после минутного разговора…
Эти мысли пронеслись галопом в голове Горского, который немедленно позвонил своей помощнице Леночке – на самом деле Елене Васильевне, которой было прилично за 30, но для него она была просто Леночка – и дал ей соответствующее поручение, подкрепив предупреждением: за неявку в расположение клуба – штраф в размере месячной зарплаты. А президент слов на ветер не бросал, и в клубе это знали все.
Следующие полтора часа Леночка обзванивала каждого работника клуба, каждого футболиста, чтобы донести простую мысль: завтра в полдень надо быть на месте. Однако её звонку почему-то не очень были рады. И, несмотря на исключительную простоту мысли, не все сумели её понять, поскольку находились в том состоянии, когда с трудом воспринимается любая новая информация. Некоторые даже выдавали в ответ многоэтажные лингвистические конструкции, тем самым обогатив и без того внушительный словарный запас Леночки. Но её этим было не сломить, и в конце концов настойчивость, умение клещом вцепиться в «жертву» и взять измором без единого шанса соскочить – за что её в том числе и ценили в клубе – возымели эффект. Особенно с учётом штрафных санкций, которые оказали ещё и отрезвляющий эффект. Без малого в половину третьего ночи последняя галочка в списке «приглашённых» была поставлена.
Наутро Горский прибыл в клуб к 11:00. Несколько представителей прессы уже дежурили у входа и сразу накинулись на президента с расспросами. Однако, к разочарованию журналистов, сообщать он им ничего не стал, заявив, что информация будет предоставлена через пресс-службу клуба.
Примерно через 45 минут в расположение клуба стали подтягиваться сотрудники, персонал и игроки. Некоторые держались на ногах с большим трудом, и их появление в столь «ранний» час и вовсе приравнивалось к подвигу. Вопреки указаниям Горского, часть представителей СМИ всё же осталась, и начавшаяся «движуха» с прибывающими футболистами и персоналом возбудила у них интерес.
Ровно в полдень прибыла следственная группа во главе с Андреем Семёновичем Кацманом, которого тут же обступили журналисты. Однако на все запросы следователь отвечал коротко: сказать нечего, все вопросы к пресс-службе. Следственный комитет принял решение не оглашать ничего, пока не появится хотя бы минимальная ясность, во избежание слухов и кривотолков. Но появление следственных органов в клубе уже наводило на мысли, что не всё так однозначно с этим якобы несчастным случаем.
Горский поприветствовал следователя и теперь уже непосредственно сумел оценить неординарность этой личности, тем самым подтвердив свои первые впечатления по результатам телефонного разговора.
Кацман оказался крепко сложенным, энергичным мужчиной, что называется, в самом соку. Выглядел он чуть старше своих 45 лет, да и животик у него уже отчётливо вырисовывался. На голове красовалась едва тронутая сединой тёмная шевелюра, а эффектные усы придавали лицу одновременно и строгое, и иронично-насмешливое выражение. Однако главной чертой его облика был уверенный, пронзающий взгляд, который, казалось, не просто сверлил насквозь, но и умел читать мысли.
Андрей Семёнович слыл легендой в Следственном комитете, где его вполне заслуженно прозвали Пуаро, с которым его роднили острый ум и усы. Но в отличие от своего вымышленного бельгийского коллеги, Кацман не обладал утончёнными манерами. Он умудрялся сочетать, казалось бы, несочетаемое: при всей своей интеллигентности он был в меру циничен, временами пошловат и проявлял исключительную слабость к женскому полу, у которого и сам пользовался неизменным успехом. Будучи женатым, он умудрялся иметь молоденьких и не очень любовниц едва ли не в каждом городе, куда его заносил долг службы, а порой даже «знакомил» с ними своих подопечных – неоперившихся 19-летних юнцов. Его супруга Ирина, как ни странно, реагировала на похождения мужа спокойно и даже философски, воспринимая это как неотъемлемую часть его работы. Он не обделял её ни вниманием, ни теплотой, и, хотя романтическая искра в семье давно погасла, супругов скрепляло гораздо большее, и этот «фундамент» оказался достаточно прочным, чтобы не обращать внимания на малозначащие интрижки. Единственный сын Кацманов Савелий, которому недавно исполнилось 20 лет, учился в Калифорнийском университете, навещая родителей в каникулы и на праздники.
Кацману-Пуаро поручались самые сложные дела, и можно было по пальцам одной руки сосчитать случаи, когда ему бы не удалось раскрыть дело или хотя бы направить следствие в верном направлении. И хотя формально Андрей Семёнович был следователем, он одновременно служил и сыщиком: не только сидел в офисе, но и выезжал на места преступлений, к свидетелям и вообще с удовольствием занимался сыскной работой.