Виктор Фридман – Выстрел в девятку (страница 27)

Алла Викторовна обворожительно улыбнулась, обнажив ряд красивых и ухоженных зубов:

– Чем могу быть полезна, мальчики?

– Посмотрите, какие зубки, а! И главное, ни одного ядовитого! – восхищённо констатировал Кацман и пригласил Аллу Викторовну присесть. – Аллочка, у нас есть пара вопросов как раз по твоей части… Что ты нам можешь рассказать о яде кураре?

– Кураре… Интересненько… Органический яд, получаемый из растения стрихнос ядоносный. Для большего эффекта его ещё смешивают с ядом из коры шомбургками. Очень популярно было у индейцев Амазонии, которые мазали этой смесью наконечники стрел и использовали для охоты.

– То есть он родом из Южной Америки… А где именно этот стрихнос и шомбур-как-его произрастают?

– Да везде там… Бразилия, Венесуэла, Колумбия, Перу…

– И как он работает, этот кураре?

– Блокирует нервные импульсы, вызывая паралич мышц. По сути, это миорелаксант и в небольших дозах используется в медицине именно для расслабления мышц, особенно в хирургии, но и не только. А как яд он полностью парализует работу мышц, в том числе дыхательных, и жертва умирает от кислородного голодания в результате остановки дыхания.

– Как быстро он действует?

– По-разному: от нескольких минут до нескольких часов, в зависимости от дозы.

– От остановки дыхания – то есть от удушья?

– Можно и так сказать.

– Посинение, глаза на выкате, все дела?

– Да, скорее всего.

Кацман вспомнил, что подобных признаков у погибшего Дениса не было.

– А может жертва не иметь этих признаков удушья?

Алла Викторовна задумалась.

– Ну… смотрите… Кураре парализует только мускулатуру, при этом человек остаётся в сознании, но не может пошевелиться и дышать. Но если подмешать ещё что-то, что его быстро вырубит, тогда да, вполне возможно. Задохнётся и даже не поймёт этого. Вроде как быстро заснул и всё… Индейцы были большими умельцами в этом смысле. Они добавляли яд разных насекомых, рептилий, ядовитых растений – да у них там половина всего живого ядовитое! Всё это может менять механизм действия яда, усиливать или ослаблять его токсичность, сокращать время действия и всё такое… Так что, отвечая на ваш вопрос, в теории да, может.

– В каком виде получают этот яд? Раз его намазывали на стрелы, значит, он жидкий?

– Обычно это такая тягучая паста.

– А можно его получить в другом виде? В виде жидкости или порошка, например? Чтобы включить как компонент куда-нибудь?

– Думаю, при современных технологиях можно в любом виде и в любой концентрации.

– Сколько его требуется, чтобы гарантированно завалить человека?

– Так… Мне для этого надо заглянуть в справочник, но навскидку… и это очень приблизительно… думаю, около пары миллиграммов на килограмм веса… А к чему все эти вопросы?

– Да парнишка молодой погиб от кураре, в спину ему прилетело…

– Боже! Какой ужас! Что за дикость! – воскликнула Алла Викторовна. – Мы в каком веке вообще живём?

– Иногда я сам задаюсь тем же вопросом… То есть для парня весом 60 кило достаточно 120 миллиграммов чистого вещества. А, скажем, один грамм или даже полграмма…

– Ой, это гарантировано его убьёт! А если и с другими токсичными добавками, то минут за десять, там и помощь-то не успеет прибыть…

– Похоже, это именно наш случай… Аллочка, спасибо огромное, больше тебя не задерживаем!

– Ой, всегда рада помочь, Андрей Семёнович… Обращайся… тесь… – Алла Викторовна заметно смутилась и направилась к выходу из переговорной, но любопытство всё же пересилило, и в дверях она обернулась. – А что за парнишка-то?

– Футболист. Убит во время матча…

– В Бразилии, что ли?

– Да в какой Бразилии, у нас! На глазах у полного стадиона!

– Погодите, так в новостях показывали, 17-летний мальчик умер после матча… Денис какой-то… это он самый???

– Да, он самый. Денис Гладышев.

– Какой ужас! А почему говорят, что это несчастный случай, сердце не выдержало?

– Ну, во-первых, в новостях всегда врут, как известно… А во-вторых, пока у нас нет стопроцентного подтверждения, официальной версией остаётся несчастный случай.

– Так вы знаете гораздо больше! Расскажите мне!

– Аллочка, мы пока сами не очень понимаем, у нас только версии и предположения. Да и отчёт буквально 15 минут назад пришёл. Я тебе его перешлю, кстати, может, у тебя какие-то мысли ещё возникнут. А потом сопоставим наши догадки. Когда будет стопроцентное подтверждение, тогда и скорректируем официальную версию. Согласна?

– Да, конечно… Но какой ужас, боже мой… бедный мальчик… – Алла Викторовна покинула переговорную, не переставая причитать.

– Ну что, Ватсоны… Кажется, пока всё подтверждается, – Кацман победоносно сверкнул глазами. – Возвращаемся к работе!

Лейтенанты разошлись по своим местам, а Кацман направился к компьютерщику.

– Как успехи, Борюнчик? Получается вычленить? – Кацман сделал акцент на последнем слове.

– Вычленивание в процессе, всё должно получиться, – в тон ему ответил Борис и показал на экране одну из многочисленных синусоид. – Я разложил по диапазонам, и вот здесь виден небольшой скачок на фоне остального… Этим диапазоном я сейчас и займусь… Минут 15-20, и будет готово.

– Замечательно. Зови, как закончишь.

– Да, конечно!

Кацман вернулся в свой кабинет и в очередной раз набрал номер Ярослава Еськова, одноклассника Дениса. В последние сутки Андрей Семёнович неоднократно пытался ему дозвониться, но каждый раз телефон был не в сети. Так случилось и теперь. И следователь решил, что пора связаться с его родителями, начав с отца.

– Добрый день, Родион Александрович? Вам удобно сейчас говорить?

– Здравствуйте, да, с кем имею честь?

– Следственный комитет, майор юстиции Кацман Андрей Семёнович. Я расследую обстоятельства смерти Дениса Гладышева, друга вашего сына…

– Э-эээ, я что-то не понял… Вы же мне уже звонили… – искренне удивился Родион Александрович.

– Я вам звоню впервые, – Кацман мгновенно сообразил, что «третья сила» снова его опередила. Более того вышла на новый уровень и перестала стесняться: вместо Васи Иванова теперь называет себя именем следователя, тем более что по телефону никто «корочку» не просит показать. – Родион Александрович, мы могли бы с вами встретиться? По телефону теперь общаться небезопасно.

– Да, я на работе, смогу выйти к вам ненадолго. Но что происходит?

– Скиньте, пожалуйста, адрес, только через «Квантум». Я подъеду, всё остальное – лично.

– Да, конечно, сейчас…

Не прошло и минуты, как Кацману пришло сообщение. К счастью, работа Родиона Александровича находилась в десяти минутах езды от Комитета. Следователь ответил кратким сообщением «сейчас подъеду», схватил плащ и сел за руль.

Учитывая заслуги Андрея Семёновича, комитет в порядке исключения выделил ему служебную машину с мигалкой, однако он ей пользовался редко, особенно в рабочие дни и тем более в часы пик, да и то лишь для поездок на небольшие расстояния. Больше всего он ценил время, и если перед ним стоял выбор – час трястись в общественном транспорте или полтора часа стоять в пробке, – он, не задумываясь выбирал первый вариант. В отличие от чиновников, Кацман был в курсе законов физики в целом и законов сохранения материи в частности, поэтому прекрасно понимал, что мигалка даже в комплекте с «крякалкой» не в состоянии магическим образом заставить раствориться в воздухе десятки, а то и сотни машин, стоящих в пробке. Для него даже разница в десять минут имела значение, а комфорту автомобиля с вынужденной необходимостью следить за дорогой он без проблем мог предпочесть возможность ознакомиться с делом, изучить документы или набросать план действий во время поездки в метро. Прагматичный до предела, он не проявлял никакого интереса к тому, что делает что-то «не по чину» и что о нём подумают или скажут окружающие и коллеги. И это тоже порой вызывало недовольство высокого начальства, которое почему-то считало, что он тем самым дискредитирует Следственный комитет.

В разгар рабочего дня даже в центре города машин на дорогах было не очень много, и Кацман за считанные минуты домчался до бизнес-центра, в котором располагался офис Родиона Еськова. Отправив ему сообщение, следователь стал дожидаться в вестибюле.

Через пять минут к нему спустился и сам Родион Александрович. Поздоровавшись, следователь предъявил удостоверение, а для верности ещё и паспорт, чтобы у его собеседника не осталось сомнений.

– Спасибо, что нашли время встретиться, – Кацман начал с благодарности.

– Всегда рад помочь… Мы тут все в шоке, конечно, по поводу Дениса… Но почему этим занялся Следственный комитет? Разве это не несчастный случай?

– Это мы и пытаемся установить, но тут очень много странностей, – уклончиво ответил Андрей Семёнович. – Сейчас мы опрашиваем всех, кто близко общался с Денисом. Насколько я знаю, ваш сын был его другом детства. Но не могу дозвониться до Ярослава, возможно, у меня неправильный номер. А нам очень хотелось бы с ним побеседовать.

– Да мы и сами не можем ему дозвониться уже третий день и понятия не имеем, где он. Он сам звонит нам несколько раз в день через «Квантум» и сообщает, что он в порядке. Но отказывается говорить, где находится, и сам на звонки не отвечает… Мы не понимаем, что происходит. Очень переживаем за него, особенно жена…

– Он не сказал, когда собирается вернуться домой?

– Ничего конкретного. Сказал, что занят важным делом, и как только закончит, вернётся и всё расскажет. Неделя, плюс-минус. Ничего более конкретного я от него добиться не смог.