Виктор Фридман – Выстрел в девятку (страница 26)

Прозвучал свисток к началу матча. С первых же минут Денис направил всю свою злость на ворота соперника. Однако вскоре он почувствовал, что так и не отошёл от вчерашнего шока. Сказалось и отсутствие полноценного отдыха. У юноши мало что получалось, и это лишь добавляло злости – теперь уже на себя, что вело к новым ошибкам, которые злили его ещё сильнее… Штопор, в который вошёл Денис, зарывал его всё глубже, приближая «взрыв».

И он случился, не прошло и получаса. После идеального паса от партнёра Денис вышел один на один с вратарём соперника, обыграл его, но вместо того, чтобы легонько закатить мяч в пустые ворота, ударил что было силы. И с шести метров умудрился промахнуться: мяч взлетел выше цели. Вздох разочарования сорока тысяч болельщиков тяжёлой свинцовой тучей опустился на футбольное поле.

Это стало последней каплей: Денис пнул штангу, а встретившись с насмешливым взглядом вратаря соперников, который ещё и издевательски произнёс «Упс!», не сдержался и толкнул его, добавив несколько крепких выражений. Вратарь упал, а моментально подбежавший судья здорово пожалел Дениса, показав ему всего лишь жёлтую карточку.

Однако взвинченный форвард никак не мог успокоиться – игра у него катастрофически не шла, и он готов был сцепиться с любым игроком соперника. То, что до перерыва он умудрился не получить второй «горчичник»4, было скорее чудом.

К перерыву счёт не был открыт. В раздевалке состоялся жёсткий «разбор полётов», на котором Денису досталось больше остальных, и в перерыве его заменили. Весь второй тайм он просидел на скамейке запасных, с ужасом сознавая, что провалил важнейший – и для себя, и для команды – матч. Отец оказался прав: Крушинин развёл его, как ребёнка, напрочь выбив из колеи.

После матча, который завершился нулевой ничьей, Денис подошёл к тренеру. Тот был не в духе, но футболист должен был объясниться.

– Виктор Фёдорович, я провалил матч…

– Да, я это заметил. Что с тобой, чёрт возьми, произошло? Озверина обожрался, что ли? И с каких это пор ты разучился попадать по пустым воротам? Гладышев, это вообще ты или тебя подменили ночью???

– Как раз об этом я и хотел поговорить. Это не просто так случилось… Мы можем вместе зайти к президенту?

Казаченко удивился просьбе, но согласился:

– Давай минут через 15, я соберусь и переоденусь.

– Я тогда тоже пока в душ сбегаю.

Минут через 20 минут Денис вышел из раздевалки – тренер его уже ждал. Они поднялись на второй этаж и постучались в дверь кабинета президента.

– Войдите, – послышался недовольный голос Горского.

Президент был крайне расстроен. Он предложил посетителям присесть и тут же высказался:

– Сегодня надо было выигрывать. Был шанс оторваться от них, пока они не набрали форму. Второго такого шанса может не быть. Как бы эти два потерянных очка нам не аукнулись на финише… Денис, с тобой-то что случилось? Ты словно играть разучился за ночь…

– Поэтому я и пришёл, – и Денис включил запись разговора с Крушининым.

Во время прослушивания даже у Горского глаза полезли на лоб, не говоря уже о тренере.

Пока оба переваривали услышанное, Денис пояснил:

– Он позвонил мне поздно вечером, когда я спать собирался. И так взбесил меня. Да вы и сами всё слышали…

– Кстати, обрати внимание, – заметил Горский, – к слову, о гипнозе… Его последняя фраза: «Вы так или иначе сольёте завтрашний матч». В психологии это называется установкой. И её он профессионально встроил тебе в подсознание, точно зная, как это скажется на твоей игре.

– Я думал, что справлюсь, смогу успокоиться, но… Виктор Фёдорович, Лев Яковлевич, клянусь вам, я не сливал матч! – взмолился Денис. – Наоборот, хотел доказать…

– Я знаю, как сливают матчи, – грустно усмехнулся тренер, – насмотрелся за многие годы… Уж точно не так, поверь мне.

Денис облегчённо вздохнул.

– Что будем делать, Лев Яковлевич? – спросил Казаченко.

– Здорово, что есть эта запись, – Горский обратился к Денису, – и что ты пришёл с ней к нам. Обязательно сохрани её. Пора прижать этих беспредельщиков. А то они, гляжу, совсем границ не чуют. Только зря ты ему ноги обещал переломать – это может сыграть нам не на пользу. Ну да ладно, чего уж теперь…

– Но как их прижать? – спросил Казаченко. – Одной этой записи будет недостаточно.

– Уверен, что они не оставят его в покое. Поэтому, Денис, продолжай фиксировать каждый их звонок. Будем собирать доказательную базу, а потом обнародуем. Раздуем грандиозный скандал. А то они от вседозволенности и безнаказанности совсем уже охренели. Не получается прижать стандартными методами – натравим на них общественное мнение, журналюг, для начала. Управа найдётся и на них.

– А может, мне их как-то спровоцировать? – предложил Денис. – Например, позвоню «Иван Иванычу», типа, проявлю интерес…

– Плохая идея, – отрезал президент. – Такая перемена настроения с твоей стороны может вызвать подозрения. Просто жди, они обязательно объявятся. Я их знаю, они легко не отстанут, будут долбать тебя время от времени, тем более что ты каждый раз попадаешься на их уловки. Но это и хорошо: теперь ты знаком с их методами, можешь даже потроллить этого рыжего, пусть наговорит себе на проблемы, главное сам не попадись снова.

– Больше не попадусь!

– Никогда не говори «никогда». Эти ребята изобретательные. Просто смотри в оба…

– Понятно… Ещё раз извините за сегодняшний кошмар, я был не в себе…

– Бывает, – успокоил Дениса тренер. – Завтра выходной, ждём тебя в понедельник. Отдохнувшим и в боевой форме, как обычно. Давай, пока, удачи!

– До понедельника!

Спустя полтора часа Денис открыл дверь своей квартиры.

– Дениска, тут тебе бандерольку принесли, – с порога сказала мама.

– Кто? Какую ещё бандерольку?

– Где-то полчаса назад. Курьер приходил, в фирменной униформе какой-то курьерской службы, я не запомнила, их сейчас столько наплодилось… Вот, коробочка небольшая…

Денис взял в руки плоскую картонную коробку. Размером от силы 20 на 10 сантиметров. И толщиной сантиметра три. На этикетке были напечатаны его имя и адрес, но отправителем значилось какое-то странное ООО «Бломистра» без обратного адреса.

Он повертел бандероль в руках. Лёгкая, даже полкило нет. Встряхнул – внутри ничего не болталось. Немного поразмыслив, Денис вскрыл коробку.

В ней аккуратными упаковками были сложены новенькие пятитысячные купюры.

Две упаковки по сто купюр.

Ровно один миллион рублей.

Глава 11. Ядовитый след

Следующее утро, 30 мая, Андрей Семёнович Кацман начал с наведения справок об аспиранте Романе Крейнине. На его запрос обещали предоставить подробный ответ до полудня. Изначально он был убеждён, что это персонаж вымышленный, но чем больше он о нём думал, тем сильнее сомневался: уж больно мудрёное сочетание имени и фамилии, совсем не Вася Иванов! Поэтому теперь он склонялся к версии существования условного прототипа с идентичными фамилией, именем и отчеством, но не имеющего отношения к человеку, который выдал себя за него и спалил лабораторию. Так или иначе, стоит дождаться ответа из института.

Михаил Николаевич Гладышев вместе с президентом клуба Горским были заняты организацией похорон, согласовывая детали. После краткого утреннего созвона договорились, что Гладышев сам сообщит Кацману, когда освободится, а затем они вдвоём посетят НИИ.

В начале одиннадцатого на своём рабочем месте появился «компьютерный гений» – Борис Соколовский, высокий худой молодой человек в очках, 27 лет от роду, по прозвищу «хачик». Свою «кличку» он получил вовсе не по национальному признаку, как можно было подумать. Однажды у главного бухгалтера завис компьютер, и она попросила позвать «нашего этого, как его, хачика… ой, то есть хакера». Перепутала, бывает. Но «псевдоним» приклеился, как это часто случается. Кацман сразу же озадачил «хачика», передав ему запись матча и попросив по возможности выделить звук выстрела из шума 80-тысячной толпы.

Без двадцати одиннадцать Андрею Семёновичу по электронной почте пришёл токсикологический отчёт, а на стол легла его распечатка. Внимательно изучив выводы, он мигом созвал совещание с участием своих помощников и химика-эксперта.

Пятью минутами позже Кацман и два лейтенанта сидели в переговорной в ожидании специалиста.

– Через минуту подойдёт наша очаровательная экспертесса, – сказал Кацман и хитро улыбнулся. – А вообще-то и тёща моя когда-то была большим профессионалом в области ядов.

– Может, с ней тоже стоит проконсультироваться? – оживился Игорь, не почуяв подвоха.

– Нет, уже не получится, – не меняя тона и выражения лица, ответил следователь, для убедительности досадливо щёлкнув языком. – У неё к старости все ядовитые зубы повыпадали!

Хохот сотряс помещение переговорной…

Вскоре послышались приближающиеся шаги, отбиваемые цоканьем каблучков, и в комнату вошла Алла Викторовна Швец, химик-эксперт и по совместительству большой специалист по ядам. Для своих сорока двух лет она выглядела достаточно эффектно. С пышной «химией» каштановых волос на голове, она, казалось, застряла в восьмидесятых, пробуждая ностальгические чувства и желания у представителей старшего поколения. Однако кольцо на безымянном пальце свидетельствовало о том, что сия эффектность предназначена вовсе не для них. Впрочем, это не мешало Кацману подбивать к ней клинья, о чём в отделе догадывались многие, а злые языки утверждали, что он даже добился определённых успехов…