Виктор Фридман – Выстрел в девятку (страница 28)

– Понятно… – Кацман задумался. – Расскажите, пожалуйста, что за тип звонил вам вчера?

– Представился так же, как и вы. У меня и мысли не возникло, что это обман. И он интересовался Яриком. Я ему сказал примерно то же, что и вам, но он сразу же потерял интерес, как только я ему сообщил, что Ярик пропал. Но обещал ещё позвонить.

– Значит, никакой особой информации он не получил… У меня к вам просьба. Даже две. Первая: мы с вами будем общаться исключительно через «Квантум». Пожалуйста, отнеситесь к этому серьёзно.

– Понятно… А вторая?

– Как только будет какая-то информация от Ярослава, отличающаяся от «я в порядке», немедленно меня проинформируйте. Чем дальше мы расследуем это дело, тем больше загадок возникает. И кто-то ещё усердно пытается нам мешать… Всё, Родион Александрович, я вас больше не задерживаю, большое спасибо за содействие!

– И вам спасибо. Будем на связи.

Не прошло и 15 минут, как Кацман уже поднимался к себе в офис. Едва он вышел из лифта, как у него зазвонил телефон.

Звонили из Физтеха. Андрей Семёнович слушал, не перебивая, а затем обронил лишь одну фразу:

– Спасибо большое. Наш человек к вам подъедет в течение пары часов, чтобы встретиться с Романом.

Следователь убрал телефон и объявил на весь этаж:

– Старший лейтенант Морошко, на выход!

Игорь выскочил, как ошпаренный, с глазами навыкате.

– Что случилось, товарищ майор?!

– Молодец, хорошая реакция, – похвалил Кацман, ехидно улыбнувшись. – Слушай и запоминай. Мне сейчас звонили из Физтеха. У них на самом деле есть такой аспирант, Крейнин Роман Валерьевич. Но сдаётся мне, что он не имеет никакого отношения к нашему поджигателю. Тебе задание: съездить туда, крепко пообщаться с ним, а также с его окружением. Все данные и контакты сейчас тебе скину. Обязательно сфотографируй его с нескольких ракурсов и вышли мне фото. Я сегодня встречаюсь с Гладышевым – сразу и выясним, он это или нет. По результату более подробно доложишь вечером. Как обычно, встречаемся здесь в 18:00.

– Есть!

Кацман посмотрел на часы. Гладышев пока не звонил, и следователь решил пообедать.

– Товарищ майор! Андрей Семёнович! – за ним почти бежал Борис Соколовский. – Я вас потерял, у меня же всё готово давно!

– Ай, молодца! – просиял следователь. – Показывай!

Они прошли к рабочему компьютеру Бориса. Тот для начала в обычном режиме запустил фрагмент записи с отфильтрованными частотами. Через 7 секунд после забитого гола отчётливо прозвучал выстрел. Затем он повторил то же самое с увеличенным кадром ранения и с пятикратным замедлением воспроизведения. Отчётливый звук выстрела почти в точности совпал с появлением круглого отверстия на футболке Дениса, опередив его на какое-то мгновение. В этот момент Борис остановил воспроизведение. Секундомер матча показывал 77:20,41.

– Вот точное время выстрела до сотых долей секунды, – заключил Борис.

– Красавчик! Пойдём, я тебя обедом угощу, – на радостях пообещал Кацман. – Сейчас только озадачу нашего горячего кавказского друга…

Кацман зашёл к Манукяну:

– Гриша-джан, после обеда скооперируйтесь с «хачиком», он тебе сообщит точный момент выстрела. Именно его надо использовать для трёхмерной реконструкции сцены убийства. Долбите телевизионщиков, не слезайте с них и проконтролируйте, чтобы воссоздали всё с точностью до сантиметра!

– Слушаюсь, товарищ майор!

– Кстати, Боря! – опомнился Кацман. – Сделай наконец так, чтобы в переговорной можно было тоже видео просматривать! А то приходится скакать из комнаты в комнату. На хрена мы туда такой большой телевизор впендюрили? Новости смотреть, что ли? Короче, займись сегодня!

– Будет сделано, Андрей Семёнович.

Теперь можно было пообедать и немного перевести дух, впервые за день. По крайней мере, до того момента, как позвонит Гладышев.

Вернувшись после обеда к себе в кабинет, Кацман застал в нём Аллу Викторовну, которая терпеливо дожидалась его возвращения: она была одной из немногих, кому разрешалось входить в кабинет следователя в его отсутствие.

– Аллочка, какой сюрприз! – обрадовался Кацман. – Мне сразу запереть дверь изнутри или сначала выпьем?

– Да ну тебя! – рассмеялась Алла Викторовна. – Я по делу, а ты тут своими замашками… В общем, Андрюш, смотри… Я внимательно изучила отчёт, провела кое-какие вычисления… Моя оценка оказалась близкой: в справочнике говорится, что смертельная доза для человека – 2–3 миллиграмма тубокурарина на каждый килограмм веса.

– Кого-кого?

– Тубокурарина. Это алкалоид, который как раз и является действующим веществом яда кураре… Денис весил 62 килограмма. Если верить отчёту, то выходит, что он получил дозу как минимум 0,4 грамма, то есть 400 миллиграммов. Это более чем двукратная смертельная доза для него! Но скорее всего, он получил даже больше, поскольку алкалоид уже частично распался к моменту вскрытия и взятия проб. В любом случае, у него не было шансов. Бедняжка…

– Так, с этим понятно. А хитозан там для чего?

– Хитозан взаимодействует с эритроцитами и создает что-то вроде геля… по сути, физический барьер, который мгновенно останавливает кровотечение, причём без участия свертывающей системы организма.

– Так вот почему не было кровотечения из раны! Чёрт побери, это гениально! – восторг Кацмана был искренним. – И у нас остаётся вольфрам: что он там делал?

– А вот это я сама пока не очень понимаю. Вольфрам не токсичен, и его тут мизер… Так что это пока загадка, – развела руками Алла Викторовна.

– Чем вообще примечателен вольфрам? Не просто так же он здесь оказался! Какие-нибудь отличительные свойства есть у него?

– Самая высокая температура плавления из всех металлов – если я правильно помню, почти три с половиной тысячи градусов. Высокая электропроводность, очень твёрдый, один из самых плотных элементов…

– Плотных, говоришь? – Кацман задумался на несколько секунд, и его взгляд прояснился. – Я, кажется, начинаю догадываться, что он там делал… Ты поняла?

– Пока не совсем…

– Ладно, до этого дойдём. Давай дальше.

– Там есть следы ещё трёх алкалоидов, которые, похоже, действовали в совокупности с тубокурарином.

– В совокупности – это как?

– А это то, о чём мы с тобой говорили: они его вырубили, а кураре уже добивал бессознательное тело.

– И что за алкалоиды?

– Тоже растительные. Так что механизм отравления более-менее понятен. Но вот сколько чего было изначально введено, сказать сложно. У них у всех разное время распада в организме.

– Ну, хорошо, а по поводу полимера что скажешь?

Алла Викторовна колебалась, стоит ли высказывать свои мысли, но Андрей Семёнович подбодрил её:

– Даже если тебе твоя догадка покажется безумной, выкладывай. Дело и правда необычное…

– Догадка у меня действительно безумная. Конечно, хитозан – это тоже биополимер, но там явно следы чего-то другого… В общем, не прими меня за сумасшедшую, но я других вариантов не вижу. Такое впечатление, что яд был введён в организм с помощью биорастворимой полимерной капсулы…

– Бинго! – Кацман щёлкнул пальцами и хитро улыбнулся. – А теперь возвращаемся к вольфраму!

– Вольфрам… – нерешительно произнесла Алла Викторовна и пожала плечами. – И зачем он там?

– Ну, давай, включайся уже! – Кацман выказывал явное нетерпение. – Как лёгкую полимерную капсулу внедрить под кожу, да ещё и на пять сантиметров?

– Очевидно, утяжелить её… А-аа, поняла! Вольфрам там для веса?

– Умница! – Кацман взял Аллу Викторовну за плечи и крепко поцеловал в губы.

– Андрей, ты сдурел? Люди же ходят! – наигранно возмутилась она.

– Слава богу, что не летают! – отшутился Кацман. – Случайно вышло… Ты будешь смеяться, но я пришёл к тем же выводам! Ну просто потому, что никак иначе здесь не складывается… Это надо ещё проверять, конечно, но на мой взгляд, всё логично! Спасибо, Аллочка, что б я без тебя делал!

– Да всегда пожалуйста… хулиган, – Алла Викторовна направилась к выходу, обернулась в проходе, погрозила Кацману пальцем и махнула ресницами так, что этим порывом ветра едва не сдула его с кресла.

Андрей Семёнович поставил чашку в кофе-машину и нажал на кнопку с надписью «Espresso». Дождался, пока нальётся ароматный напиток с красивой пенкой, добавил сливок и плеснул коньяку. День пока складывался удачно.

Следователь не торопясь потягивал горячий кофе, размышляя об этом необычном деле. Он за свою карьеру не мог припомнить такого, чтобы буквально с каждой разгадкой возникало сразу несколько новых загадок. Сравнение с трёхглавой гидрой, которое привёл Игорь, оказалось очень удачным. Это как если бы в процессе сборки паззла после каждого удачно собранного фрагмента количество фишек удваивалось. А ведь всё это надо будет потом как-то увязать воедино…

За этими мыслями его и застал телефонный звонок от Михаила Николаевича Гладышева.

– Я за рулём, что-то срочное? – спросил Кацман.

– У меня всегда срочное, пользуйтесь гарнитурой, – ответил паролем Гладышев.

– Я весь внимание, Михаил Николаевич.

– Только что освободился. Я в вашем распоряжении. Можем встретиться у входа в институт. Адрес у вас есть?