Виктор Фридман – Выстрел в девятку (страница 2)

– На это вся надежда, – согласился Лёха.

Во втором тайме игра заметно оживилась. Это с радостью отметили и болельщики.

– Ну вот, теперь я узнаю Дениску! – обрадовался Лёха. – Встрепенулся, наконец-то!

– Видимо, тренер напихал ему в перерыве, придал ускорение, – расхохотался Макс. – Сейчас он им парочку положит, и пойдём праздновать! По воротам только надо попадать из таких позиций, блин!!! Как не забил???

Чем ближе время подбиралось к концовке матча, тем «безбашеннее» становился футбол. Команды играли, что называется, без обороны и почти без середины поля – ведь надо было забивать! Игра пошла на встречных курсах, одна атака сменяла другую, но мяч, словно заколдованный, отказывался лететь в ворота.

Болельщик, сидевший рядом с Максимом, был едва ли не единственным на всей трибуне без атрибутики любимой команды. И чем больше минут этого противостояния утекало в историю, тем более нервно он себя вёл, постоянно сверяясь с наручными часами и то и дело поглядывая в сторону центральной трибуны, где располагались комментаторские кабины и ВИП-ложи. Ещё более странным казалось то, что трудно было определить, за какую команду он болеет. Он оказался среди владельцев абонементов, увешанных атрибутикой клубных цветов, поэтому логично было предположить, что этот зритель – один из них. Но его поведение абсолютно не вязалось с таким предположением. Единственное правдоподобное объяснение, приходившее на ум – он болеет за «синяков» и очень надеется на ничью. Но что он здесь делает в таком случае?

Ближе к концовке матча его лоб покрылся испариной, и он то и дело отирал пот, хотя наступил вечер и стало довольно прохладно. «Потный», как сразу же окрестил своего соседа Максим, при каждой атаке – причём на любые ворота – отчаянно сжимал кулаки и всем телом подавался вперёд, но не выказывал иных эмоций. Его поведение не поддавалось логике. Он всячески пытался скрыть свои переживания, не проронив ни звука за весь матч, и лишь периодически что-то бубнил себе под нос, но было видно, что контролировать себя ему очень трудно.

И тут небеса наконец-то сжалились над 80-тысячной аудиторией: после одной из атак, которая, казалось, снова завершится ничем, мяч оказался почти в центральном круге. Чилийский легионер ОСКАРа Мигель Густаво остановил его, прошёл с мячом немного вперёд и метров с 30-ти зарядил «пушку», да так удачно, что мяч, описав немыслимую дугу, вонзился аккурат в верхний угол – в самую «девятку». Вратарь «Гладиатора», не ожидавший «выстрела» с такой дистанции, запоздал с прыжком и не успел среагировать. Стадион взорвался оглушающим рёвом. Макс и Лёха потонули в объятиях друг друга, потеряв голос уже через несколько секунд непрерывного крика.

На радостях Максим полез обниматься и с «потным», но тот отстранился, продолжая что-то бубнить. Более того, после гола он расслабился, перестал потеть и вообще потерял интерес к происходящему на поле, а сидел себе с довольным видом, который ему тоже не очень удавалось скрыть.

– Я понял! – осенило вдруг Лёху. – Этот «потный» просто сделал ставку, что в матче будет забит хотя бы один гол! И ему фиолетово, за кого болеть, он просто болел за гол в любые ворота.

– Блин, точно! – восхитился Макс, удивляясь, как ему самому не пришла в голову такая простая мысль. – Как же я сразу не додумался! А то я уже решил, что человек немного не в себе.

– Одно другому не мешает, – философски ответил Лёха и, передразнивая Макса, многозначительно поднял указательный палец. – Правда, всё равно не понимаю, что ему делать на этой трибуне…

– Кто ж знает? Может, сектором ошибся. Или просто заранее билет взял, а тут абонементщиков подсадили… Да и не пофиг ли?

– Абсолютно пофиг!

Осталось продержаться каких-то пятнадцать минут – и можно праздновать чемпионство. Тем временем, как и ожидалось, «синяки» громили аутсайдера с аргентино-ямайским счётом. Так что вся надежда теперь только на свои силы. И немножко – на удачу.

А ведь такие моменты как нельзя лучше демонстрируют принцип относительности на обывательском уровне: в то время как для одной из команд каждая секунда тянулась, подобно жвачке, неохотно и натужно уползая в прошлое, словно увязая в болотной жиже, для другой минуты сменялись с мимолётной скоростью, скакали, обгоняя другу друга и не давая опомниться.

Закончилась 90-я минута матча, пошло компенсированное время. «Всего лишь» и одновременно «целых» пять минут! Которые должны стать вечностью для одних и мгновеньем для других. Пошла пятая минута, секундная стрелка преодолела цифру «6» и близилась к дюжине – вожделенной для одних и катастрофической для других. «Гладиатор» пошёл ва-банк – на подачу углового в штрафной площадке соперника собрались все, включая вратаря. А как же «лучше уж вы, чем ничья»? Да никак. В пылу азарта прагматизм уходит на задний план.

Настал момент истины. Свисток судьи, подача с угла поля, и мяч заметался в частоколе ног. Тут уж не до эстетики – любой корявенький тычок в ту или иную сторону может стать решающим. И совершенно точно он станет последним в матче. Любой частью тела, любой ценой, не щадя себя, соперников и партнёров.

После десятисекундной неразберихи, когда и мяча-то толком не было видно, нашлась та самая нога, «кого надо нога», которая в последние секунды проткнула мяч в направлении ворот, и он медленно, словно издевательски, заполз в угол, как бильярдный шар закатывается в лузу…

Бешеное счастье забившей команды и восторг её болельщиков через считанные секунды сменились вздохом разочарования. Всё было кончено. Если в футбольном исчислении есть такое понятие, как гробовая тишина, то нависла именно она. И в этой тишине – команды даже не успели начать с центра поля – пронзительным приговором прозвучал финальный свисток арбитра. Чемпионство вновь уплыло к «синякам».

– Блин, ну как, как так можно было? – едва не плача, проскулил совершенно раздавленный Лёха охрипшим голосом.

– Не знаю, как. Идиоты. Табун коней, а не команда! Это что такое было в конце вообще? И Гладышев провалил свой последний матч за нас. Всё один к одному. Тьфу, придурки… Профукали свой шанс. Когда ещё он будет теперь… – всегда невозмутимый Максим был мрачнее тучи и от души сплюнул под ноги.

Единственный, кому не было никакого дела до футбольных перипетий, оказался «потный», который как беспристрастный наблюдатель даже извлёк из ситуации определённую долю удовольствия: не каждый день можно увидеть со стороны диаметральную смену эмоций и настроений за какие-то несколько секунд. Он не торопился покидать стадион: зачем толпиться, когда можно спокойно выйти последним?

Футболисты обеих команд, как подкошенные, без сил повалились на зелёный газон. Девяносто с лишним минут, в течение которых они выкладывались и бились чуть ли не насмерть, теперь ничего не значили. Всё было напрасно. С тем же успехом можно было пойти с соперником в ближайший бар и выпить пива.

Зрители постепенно расходились по домам. Стадион пустел, журналисты брали интервью, фотографы делали снимки. Когда и эти формальности были закончены, свет прожекторов постепенно стал тускнеть. Футболисты поднимались с газона, благодарили друг друга за игру и разбредались по раздевалкам.

– Гладыш, поднимайся, хорош хандрить! Возвращаться в оборону надо бегом, а не ползком… Не май месяц! – сострил капитан команды Станислав, обратившись к лежавшему в полном отчаянии около линии штрафной площадки одноклубнику Денису. – Давай-давай, мы знаем, что ты звезда, но не заставляй себя ждать! Прессуха сейчас начнётся!

Однако Денис не спешил подниматься.

– Дэн, хорошо валяться! Идём уже, жизнь продолжается! – попытался приободрить убитого горем Дениса его лучший друг, вратарь команды двухметровый гигант Валера.

Он попробовал приподнять партнёра по команде, но тот с закрытыми глазами безвольно выскользнул из рук.

– Эй, Дэн! Ты чего? Дэн! Дэн! Что с тобой? Скажи что-нибудь!

Валера похлопал друга по щекам. Безрезультатно.

Предательский холодок прокатился по спине вратаря и разлился по телу всепоглощающим ужасом.

– Врача!!! Срочно врача!!! – прорезал прохладный воздух быстро пустеющего стадиона мощный вратарский бас.

Не прошло и полминуты, как врач команды Леонид Трофимович был на месте. Вскоре игроки, тренеры и почти весь персонал команды высыпал обратно на поле и обступил своего товарища. Туда же стали подтягиваться не успевшие уйти с поля журналисты.

– Дайте пространство, назад, все назад! – скомандовал врач и принялся осматривать лежавшего без сознания Дениса, ползая вокруг него с фонариком и производя одному ему понятные манипуляции.

Денис не подавал признаков жизни. Опытному Леониду Трофимовичу не потребовалось много времени, чтобы подвести итог осмотра. Каким-то совершенно чужим от подступившего комка голосом врач еле слышно произнёс:

– Он умер…

Ледяная пелена сковала всех присутствующих, и на несколько секунд, которые показались вечностью, никто не в состоянии был проронить ни звука.

– Как это умер? В смысле? Вон же «скорая» стоит, там дефибриллятор и всё такое! – первым пришёл в себя главный тренер.

– Увы, Виктор Фёдорович, ему уже ничем не помочь. Кроме того, – врач посмотрел на часы, – матч закончился в 18:54, а сейчас уже 19:12. Он как минимум 10 минут находится в состоянии биологической смерти.