Виктор Фридман – Выстрел в девятку (страница 3)

Гнетущая тишина не отпускала. Игроки, закрыв лицо руками, не могли сдержать слёз. В реальность происходящего невозможно было поверить. Как? Почему? Зачем? Бесчисленные вопросы – и ни одного ответа.

– Серёг, сбегай за «скорой», позови врачей, – обратился врач к массажисту команды. – Надо констатировать смерть. И пусть увозят, делают вскрытие, все дела…

Сергей помчался выполнять указания.

Леонид Трофимович держался из последних сил, но в конце концов не выдержал:

– Совсем мальчишка ведь, вся жизнь впереди, такая блестящая футбольная карьера… Да ё-моё, я просто не понимаю, здоровый же парень, что с ним могло случиться? А вдруг это я что-то проглядел… Как мне теперь с этим жить?!

– Держитесь, мужики… – сказал главный тренер и поспешил успокоить врача. – Лёня, вот только себя теперь не вздумай казнить. Это последнее, что нам сейчас нужно. Но жизнь никогда уже не будет прежней, это надо признать.

Врачи «скорой» зафиксировали смерть и увезли тело Дениса Гладышева в морг. Сопровождающим поехал массажист Сергей. Предварительную причину смерти записали «острая сердечная недостаточность – под вопросом», за неимением ничего более убедительного. Леонид Трофимович планировал подъехать в морг чуть позже, завершив послематчевые дела на стадионе.

Теперь предстояло самое тяжкое: кто-то должен сообщить страшную новость родителям юноши. Они собирались приехать на матч, но отца срочно вызвали на работу, в НИИ, где непутёвый аспирант, проявив излишнее рвение, едва не спалил лабораторию. А мама футболиста без мужа ехать не захотела.

Тяжёлую ношу взял на себя президент клуба Лев Яковлевич Горский, который попросил тренера принести телефон Дениса из раздевалки ему в кабинет.

Свою должность президент занимал уже более десяти лет. Прежде он был мелким предпринимателем, но живо интересовался финансами и инвестициями, скрупулёзно вникая во всё новое. Увлекшись в своё время криптовалютой, он забавы ради прикупил тысячу биткоинов, заплатив тогда за них менее ста долларов. Это не сильно ударило по его карману в то время, зато сказочно обогатило впоследствии, особенно когда он занялся ещё и майнингом невидимой валюты. Будучи футбольным энтузиастом, он решил вложить свои внезапные миллионы в один из топ-клубов А-лиги, став его президентом, и основал футбольную академию, что привлекло в клуб дополнительные инвестиции и серьёзных спонсоров.

Горский отнюдь не был «свадебным генералом». Он принимал живейшее участие в жизни команды, неизменно присутствовал на каждом матче – как домашнем, так и выездном. Президент требовал немедленно ставить его в известность о любых новостях клуба и происходящих событиях. Несмотря на возраст под 60, Лев Яковлевич находился в прекрасной физической форме и зачастую, если время позволяло, появлялся даже на тренировках команды, чтобы самому пару десятков раз ударить по мячу и сделать пробежку-другую вдоль бровки футбольного поля.

Отец двух сыновей и дед трёх внуков, он по-отечески тепло относился и к футболистам. Его философия, что морально-психологический климат в команде важнее «созвездия» мастеров, определяла и неписанное правило: команда – это семья. В отсутствие посетителей дверь его кабинета всегда была открыта, и любой – от заместителя до уборщицы – мог зайти к нему и поговорить о наболевшем. При этом все важные решения в клубе принимал лично он, и его слово было законом. Он мог пригласить для консультации тренеров, врача, других специалистов, но, однажды приняв и огласив решение, требовал его исполнения до буквы и был беспощаден к любой халтуре или безответственности.

И вот сейчас президент клуба смотрел на мобильный телефон Дениса, который лежал у него на столе, и морально настраивался, чтобы сообщить родителям погибшего юноши страшную новость. Он перезвонил по номеру последнего входящего звонка, обозначенному как «Папа».

На том конце ответили сразу.

– Нет, это не Денис… Здравствуйте, Михаил Николаевич, это Лев Яковлевич Горский, президент клуба… Боюсь, у меня для вас плохие новости… С Денисом произошёл несчастный случай. Мы пока не совсем понимаем, что именно… К сожалению, нет… – президент помолчал на уточняющий вопрос собеседника, набираясь мужества. – Денис умер… Пожалуйста, примите мои глубочайшие соболезнования… Это страшный удар для всех нас… Нет, сейчас никуда ехать не надо, его увезли в морг, ждём результатов вскрытия, чтобы определить точную причину смерти… Денис упал после матча и больше не поднимался… Это пока всё, что мы знаем, в заключении предварительно написали «сердечная недостаточность под вопросом», но необходимо вскрытие… Как только станет что-то известно, мы вам обязательно сообщим, буквально в ближайшие часы. Ещё раз примите мои соболезнования… Да, будем на связи, обязательно. До свидания…

Завершив звонок, Горский выяснил, в какую больницу повезли тело Дениса, и договорился, чтобы вскрытие провели в кратчайшие сроки, несмотря на выходной.

Время близилось к десяти часам вечера, когда Леонид Трофимович прибыл в морг. На улице его встретил в нетерпении переминавшийся с ноги на ногу Сергей:

– Трофимыч, можно мне уже домой? Жутко проголодался, да и семья заждалась, а вам там всё расскажут.

– Конечно, поезжай, Серёж, – почти на автомате ответил врач.

На входе в морг Леонида Трофимовича поприветствовал патологоанатом:

– Николай, – энергично представился он и протянул руку. – Чуть ли не из домашнего халата меня выдернули! Но оно того стоило, я впервые такое вижу.

Невысокий мужчина лет пятидесяти с уставшим видом, но живым и пытливым взглядом и крепким рукопожатием сразу же расположил к себе, а его манера говорить, чуть растягивая слова, лишь добавляла колорита. К тому же он был весьма словоохотлив, что, по опыту Леонида Трофимовича, нетипично для людей данной профессии – как правило, мрачных и неразговорчивых.

– Леонид, – ответил доктор на приветствие.

– Идёмте, хочу вам кое-что показать, – Николай сразу перешёл к делу.

Они прошли в помещение и подошли к столу, где лежало тело Дениса. При его виде у Леонида Трофимовича вновь на глаза навернулись слёзы.

– Простите, до сих пор не могу прийти в себя. Сейчас, пару минут, я соберусь.

– Выпить хотите? – участливо спросил Николай.

– Очень хочу! Но надо сначала разобраться.

Минут пять Леонид Трофимович ходил взад-вперёд, пытаясь собраться с мыслями. Наконец он выпрямился и попытался придать своему голосу бодрости:

– Ну вроде готов.

– Итак, смотрите, – начал Николай, словно собираясь читать лекцию студентам, – внезапные смерти среди профессиональных спортсменов случаются крайне редко. Если исключить травмы головы, то в 99 процентах случаев – от неправильного применения… скажем так, специальных препаратов.

– Допинга, – прервал его Леонид Трофимович. – Давайте называть вещи своими именами и обойдёмся без эвфемизмов. Допинг жрут все – я включаю сюда и всевозможные витамины, препараты для скорейшего восстановления после интенсивных физических нагрузок, которые по факту вовсе не допинг. Задача спортивного врача ведь сводится к тому, чтобы дать максимально эффективный препарат, который не входит в число запрещённых и который не выявляется. А главное, в дозировке, которая не причинит вреда. Без допингов профессиональный спорт, или, как говорят, «спорт высоких достижений» не может существовать.

– Согласен, и вы совершенно верно заметили про дозу. Именно неграмотное применение препаратов приводит к тому, что сердце не выдерживает нагрузок, поэтому в таких случаях, как ваш, мы обычно констатируем сердечную недостаточность. И как правило, это подтверждается. Но здесь что-то не сходится. У парня сердце в полном порядке, зато есть признаки паралича дыхательных мышц. Экспресс-анализ крови показал остатки каких-то посторонних соединений, но мы не можем их определить, поскольку не обладаем необходимыми техническим возможностями. Нужна серьёзная судмедэкспертиза.

– И что это значит?

– Я сначала грешил как раз на допинг, может, какой-то новый. Но это так или иначе должно было сказаться на сердце. А оно в порядке, то есть смерть наступила от чего-то другого. И я предполагаю, что именно от отравления органикой, следы которой я обнаружил – именно она и вызвала паралич дыхания.

– Вы намекаете на яд? – Леонид Трофимович был в полном недоумении.

– Не просто намекаю. Вопрос, как он попал в организм. В ходе тщательного осмотра я обнаружил вот это, – Николай приподнял тело и показал ранку диаметром не более трёх миллиметров в районе правой лопатки Дениса. – Я бы сказал, это очень похоже на пулевое ранение. Но, во-первых, оно слишком мало для пули, такого калибра не существует, а во-вторых, никакой пули внутри нет. Всё выглядит так, будто туда вошла миниатюрная пуля и исчезла. Это нонсенс какой-то! Глубина раневого канала пять с половиной сантиметров, но в нём ничего нет. Ну, почти ничего… Я вообще отказываюсь что-либо понимать!

– А напороться он мог на что-то? Или его как-то пырнули…

– Я думал об этом, но колотая рана выглядит иначе. И я всё равно теряюсь в догадках: внешний вид раны как при пулевом поражении, абсолютно гладкие края, а внутри как при колотом. То есть, разрушение тканей внутри минимальное и совершенно не соответствует пулевому ранению. Сталкиваюсь с подобным впервые.