Виктор Федотов – Матрос с «Червоной Украины» (страница 7)

У Павла отлегло от сердца: значит, брод все-таки есть и не напрасно они торчали и мерзли здесь, а главное, задание взвод выполнит, и полк в скором времени может начать форсирование реки. Но он все же пока сомневался в том, что все так неожиданно и благополучно складывается, наконец, с бродом, ибо знал, насколько переменчиво на войне счастье. Вдруг этот старый поляк напутал что-нибудь, ведь ему так много лет, за семьдесят, наверно, а в таком возрасте можно ожидать от человека что угодно.

Но старик вел их уверенно, рассказывая по пути о зверствах фашистов, о горе, которое уже столько лет бродит по его родной земле.

— Это же не люди, это палачи, изверги! — часто восклицал он и грозил своим маленьким кулаком на тот берег, слал проклятья гитлеровцам.

Разведчики его успокаивали, уверяя, что в самом скором времени, как только переправятся на тот берег Западного Буга, отомстят за его дочь и за него самого. Старик ненадолго успокаивался, потом опять начинал грозить, и глаза его при этом гневно сверкали: он жаждал расплаты.

Наконец группа остановилась в густых зарослях кустарника, метрах в пятидесяти от воды, и старик сказал:

— Это здесь, товарищ!

Река в этом месте была значительно уже, но все же слишком широка для того, чтобы поверить, что ее можно перейти вброд до самого противоположного берега.

— Глубоко здесь, батя? — спросил Павел, с сомнением оглядывая свинцовую поверхность.

— Лето было нынче прохладное, солнце мало отпило воды из реки. До самого подбородка достанет, — ответил старик. — Есть еще один брод, но он намного ниже. До него километров восемь.

— Нет, нет, промеряем здесь.

— Вы что же, собираетесь на тот берег? — подивился старик, видя что бойцы начинают приготовления. — Там, с той стороны брода, немцы. Они охраняют это место.

— Посмотрим, — неопределенно отозвался Павел. — А много немцев?

— Их везде, как саранчи…

— А все-таки?

— Знаю, что есть, а сколько — не знаю. Я перебирался на этот берег дальним бродом, там тихо пока. — Старик искренне огорчился. — Вот беда. Знать бы, что вас встречу, приглядел бы и за этим бродом.

— Ладно, батя, не расстраивайся. И на том спасибо. — Павел оглядел ребят повеселевшим взглядом. — Ну, хлопцы, купнемся еще разок в Западном Буге и восвояси. Заждались нас в полку.

Как только стемнело, первая четверка — Борис Соколов, Александр Просолов, Николай Яцкевич во главе с Павлом Дубиндой — вошла, раздевшись, в воду. Остальные затаились на берегу, готовые в любую минуту прикрыть их автоматным огнем. С ними остался и старик, рассказавший Павлу перед уходом, как надо двигаться по реке, нащупывать брод, — не напрямую, а чуть наискосок, забирать малость против течения. «А то можно и в омут угодить — не выберешься, — заключил старик на прощание. — Ну, с богом, сынки…»

Дно оказалось под ногами надежное — твердый грунт, без всяких ям и расщелин, пологий спуск к середине реки. Вода к ночи была не очень холодной, можно терпеть, и луны не видать за облаками — так ловко все складывалось, что Павел и верил и не верил в удачу. Они шли фронтом, метрах в трех друг от друга, прощупывая вагами дно, боясь нечаянно тронуть сторожкую тишину, которую нарушали лишь едва слышимые всплески воды — точно рыба играла перед ночным покоем.

Изредка со стороны вражеских позиций взлетали ракеты. И тогда разведчики уходили, насколько возможно, под воду, затаившись, пережидали, когда они погаснут, чтобы опять неслышно и невидимо тронуться дальше.

Старый поляк оказался прав: на самом глубоком месте вода доходила Павлу до подбородка, не выше, и это было большой удачей. В сплошной темноте разведчики приблизились к чужому берегу, осторожно огляделись, но дальше идти не решились — можно загубить все дело. Немцы ни в коем случае не должны даже заподозрить, что у них под боком находятся русские, что они замышляют форсирование реки.

Когда вернулись на свой берег, Павел велел несколькими неприметными холмиками земли обозначить ширину брода — фарватера, как выразился он по старой морской привычке. А фарватер, на счастье, оказался не так уж и узок — вполне подходящий для форсирования. Павел еще раз поблагодарил старика-поляка, тот остался очень доволен, что оказал услугу советским бойцам, только все сокрушался, что не знал ничего о немцах на том берегу.

После трехдневного скитания разведчики тронулись в обратный путь. Теперь, когда брод был найден, они с легким сердцем возвращались в полк. Павел думал о том, что теперь смело сможет посмотреть в глаза командиру полка и доложить: «Товарищ полковник, ваше задание выполнено: брод через Западный Буг найден. Докладывает гвардии старшина Дубинда!» Он наперед знал, что командир полка, человек очень внимательный, чуткий, выслушает доклад и, видя, что разведчики с ног валятся, немедленно отошлет их отдыхать. Не забудет, конечно, поблагодарить. Скажет всего лишь несколько теплых слов. Но как важны такие слова для усталых, измученных вконец людей!

Все именно так и случилось, как предполагал Павел Дубинда: полковник Свиридов выслушал доклад и отослал разведчиков отдыхать. Всех, кроме самого Павла. Он подробно расспросил все о броде, о старом поляке и остался доволен. Наконец, чуть помедлив, спросил:

— Силы еще есть, старшина? Вижу: нелегко достался вам этот брод. И все-таки спрашиваю: хватит ли у вас сил выполнить еще одно очень важное задание?

— Так точно, товарищ полковник! Готов выполнить любое задание. — Павел еще более подтянулся, чувствуя, что за словами командира полка кроется что-то весьма и весьма важное. Понимал: по пустякам не стал бы сейчас беспокоить. — Сил хватит, я ведь спортсмен — боксом занимался, борьбой, на шлюпочных гонках моя команда брала призовые места. — Улыбнувшись, Павел легонько вздохнула — Правда, все это было еще до войны, на крейсере «Червона Украина». Но форму и сейчас не потерял, поддерживаю…

— При вашей очень трудной и сложной работе это очень важно, — одобрительно отозвался командир полка. — И сейчас как нельзя более кстати. — Он выдержал небольшую паузу, сказал — Никто, как вы сами понимаете, старшина, не знает брод лучше вас. А сегодняшней ночью мы начнем форсирование реки…

— Я готов, товарищ полковник!

— Вижу. Но тут вот еще какое дело, старшина. Очень важное и непростое дело. Командира роты, которая должна начать форсирование и зацепиться за плацдарм на том берегу, срочно отправили в госпиталь. Полагаю, что вы успешно замените его.

— Слушаюсь, товарищ командир полка! — Кровь жаром ударила Павлу в лицо: такое ответственное задание! Шутка ли!

— Во главе этой роты и сделаете бросок. Первым форсируете реку, захватите плацдарм, а уж следом за вами — весь полк. Держаться до подхода частей, по возможности расширяйте плацдарм. Вот обо всем этом и подумайте, время еще есть, — заключил полковник. — А сейчас согласуйте все необходимые вопросы с командиром первого батальона и попытайтесь все же хоть немного отдохнуть.

— Есть, товарищ полковник! Задание будет выполнено!

…Лишь чуть забрезжило с востока, над лесом позади едва стала проступать серая полоска зари, а рота во главе с Павлом Дубиндой уже сосредоточилась у реки, в прибрежных зарослях. Рассчитывать на то, что немцы не заметят переправляющихся, вряд ли приходилось: отступая, они не могли оставить брод без прикрытий. Значит, предстояло принять нелегкий бой. Артиллеристы, должно быть, уже застыли у орудий — приготовились поддержать огоньком.

— Оружие поднять над головой! — передал Павел приказание и первым вошел в воду. — Ширина брода обозначена холмиками земли, за них не заходить. За мной! — Именно в эти минуты ему вспомнился вдруг десант под Одессой, в районе Григорьевки осенью сорок первого, мощные залпы корабельных орудий, мчащиеся к берегу баркасы с десантниками, напряженные лица моряков, голубоватые в отсвете прожекторов…

По существу, тогда было его первое боевое крещение. Сколько потом пришлось ему увидеть и перенести! Да и эти последние месяцы — бесконечные жестокие бои, дерзкие рейды по тылам врага, когда все решают доли секунды, выдержка, личная храбрость, сила и выносливость… И все-таки как бы ни было трудно, а порой просто невыносимо, теперь три с лишним года войны остались позади, а впереди сейчас, в каких-нибудь двухстах метрах, уже лежала чужая земля, и это придавало сил. Впереди же, Павел хорошо это знал, предстояло еще много боев, и неизвестно, чем они кончатся для него: ведь до «своей» пули можно идти через войну целые годы и не встретить ее, а можно повстречаться с ней в любое мгновение… Он уже несколько месяцев воевал в этом полку, прошел с ним немалый и непростой путь. И его знали здесь и высоко ценили. Если ночами на вражеской стороне вспыхивали взрывы и открывалась пальба, бойцы уважительно говорили: «Павел со своими ребятами работает…»

Предстоящий бой всегда кажется самым ответственным. Так было и на этот раз, только сейчас Павел волновался больше обычного: шутка ли, целую роту за собой ведешь… Он слышал у себя за спиной тяжелое дыхание бойцов, всплески воды, чье-то легкое покашливание и уверенно вел роту знакомым бродом, забирая чуть правее, наискось против течения.

И вдруг, когда миновали благополучно середину реки, на вражеском берегу вспыхнули залпы, заговорили, захлебываясь, пулеметы. И тут же в ответ ударили наши орудия. Повисли над рекой осветительные ракеты, и стало видно все как на ладони, и воздух гудел в вышине, точно над головой бушевал чудовищной силы ураган.