Виктор Доценко – Ловушка для Бешеного (страница 36)

Да, теперь я понимаю, как для нас важна Грузия, — закивал головой Савелий. — Но ведь Шеви не так уж молод, и неизвестно, кто придет ему на смену…

Тут, конечно, есть опасность, что народ изберет какого‑нибудь политика, ориентированного на Россию, но наши соответствующие службы серьезно работают на этом направлении. Мы…

Однако Фельдман не успел закончить свою мысль, поскольку увидел, как по залу ресторана к их столику спешит широко улыбающийся человек в дорогом светло–сером костюме. Он почти подбежал к их столику и бросился обнимать Фельдмана, похлопывая по спине.

Дорогой Чарльз, как я рад видеть вас, — на прекрасном английском проговорил он.

Я страшно рад, что наконец‑то выбрался в твой родной прекрасный Тбилиси, — ответил Чарльз. — Позволь представить тебя моим коллегам. Это Важа Джобенидзе. Занимал крупный пост в Посольстве Грузии в Вашингтоне, а теперь он — пресс–секретарь Президента страны. Важа, знакомься: Мэри Барнс, гранд–дама американской журналистики, а это Сэм Хлебникофф. Он пишет преимущественно для русских газет.

Вы русский? — с плохо скрытой неприязнью спросил Важа.

Я американский, — отделался шуткой Савелий.

Он американец русского происхождения из Калифорнии, — успокоил своего приятеля Фельдман, пододвигая Важе свободный стул.

А вы что‑то имеете против русских? — решил сыграть в наивного американского дурачка Бешеный. — Насколько я читал о россиянах, они продают вам нефть и газ по ценам, существенно ниже мировых.

И этим хотят опять поработить нас! — немедленно завелся Важа.

А как вы прокомментируете тот факт, господин Важа, — подала голос уплетавшая холодного молочного поросенка за обе щеки Мэри, — что американские спецслужбы зафиксировали телефонный звонок из Нью- Йорка вскоре после трагедии 11 сентября? Некто, говоривший по–арабски, звонил в Тбилиси и радостно сообщил об успехе операции, и при этом его тбилисский собеседник выражал свой восторг тоже на арабском?

Очередная грязная провокация российских спецслужб, которые мечтают поссорить США и Грузию! — не раздумывая, почти закричал Важа.

Но ведь вы не будете отрицать, что в Тбилиси официально пребывает посол чеченских сепаратистов, получающих деньги от исламских фундаменталистов. — Мэри Барнс была упряма и дотошна, и было видно, что она как следует подготовилась к этой поездке. — Я, как потомственная католичка, с большим опасением отношусь к воинам ислама, которых вдохновляют и субсидируют разные там ваххабиты.

Грузины добрый и щедрый народ, — с неприкрытым вызовом заявил Важа. — Мы помогали и будем помогать беженцам, старикам, женщинам, детям. А посол, он только так называется. На самом деле он лишь распределяет гуманитарную помощь беженцам.

Значит, вы утверждаете, что в Панкисском ущелье нет чеченских террористов? — не отставала Мэри.

Это все подлые выдумки русских, которые только и ищут предлог, чтобы нас опять оккупировать, — авторитетно заявил Важа с завидным упрямством.

Тут уж не выдержал Савелий:

Старый Гурам, которого я знал с детства, сын достопочтенного грузинского дворянина–офицера, чудом спасшегося от большевиков, всегда гордился тем, что Грузия и Армения добровольно вошли в состав Российской империи, ища защиты и покровительства у русского царя от Персии и Оттоманской империи, которые постоянно нападали на эти небольшие православные страны. — Савелий старался говорить спокойно, не показывая собственного отношения. — Он всегда с гордостью всем рассказывал, каким уважением грузинская аристократия пользовалась при российском императорском дворе. Разве не так?

Формально так и было. Но русские всегда нас угнетали, — не сдавался Важа.

Сталин и Берия тоже могут считаться угнетателями Грузии, хотя любой непредвзятый западный историк скажет, что именно России от этих властолюбивых грузин досталось по полной программе. — С этим утверждением Савелия спорить было невозможно.

Но Важа не сдавался:

Эти два грузина были коммунисты–интернационалисты, и ничего не сделали для блага Грузии. Только президент Шеварднадзе последовательно отстаивает независимость Грузии и стремится интегрировать нашу маленькую страну в мировое сообщество, где ей будет гарантировано равноправие и уважение других народов.

И все это на деньги добропорядочных американских налогоплательщиков, — съязвила Мэри.

Савелию все больше и больше нравилась эта толстая и злобная тетка. Она хотя бы пыталась докопаться до истины. Но, видно, красноречивого Важу не так просто было сбить с накатанной колеи:

Наш президент — верный друг американского правительства и народа. Он готов любой ценой защитить интересы США на Кавказе и противостоять ползучей российской экспансии, а богатая и щедрая Америка всегда поддерживала своих истинных друзей.

Иногда Америка выбирала себе довольно странных друзей, например, вскормленного на деньги ЦРУ Усаму бен Ладена, — как бы размышляя вслух негромко заметила Мэри.

Савелий мысленно поаплодировал ее полемическому дару, Важа буквально захлебнулся от возмущения, а Фельдман, видя, что разговор принимает нежелательный оборот, счел нужным поправить зарвавшуюся коллегу.

Не вижу никаких оснований для вашей аналогии, Мэри. Само сравнение бен Ладена и Шеварднадзе и их отношений с США бестактно и даже оскорбительно для наших хозяев! — Он проговорил это таким тоном, словно сказанное задевало его лично.

Да не хотела я никого обижать и не проводила никаких аналогий, просто задумалась вслух о причудах американской внешней политики. Разве это запрещено?

«Да, этой тетке палец в рот не клади: откусит не задумываясь!» — отметил Савелий.

Мне казалось, мы приехали в свободную страну, где каждый может высказывать свое мнение? Как вы считаете, господин Важа? — спросила она грузина.

Тот уже полностью овладел собой:

Конечно же, госпожа Барнс, вы в свободной стране и можете говорить все, что вам угодно. Я хочу, чтобы вы донесли до своих читателей глубокую благодарность грузинского народа Америке, ее народу и правительству за помощь, которую они нам оказывают. А мы, грузины, народ благодарный и постараемся сделать для блага Америки все, что в наших силах.

«Где они, ваши силы‑то, в чеченских боевиках, что ли?» — про себя насмешливо подумал Савелий.

В конце концов дипломатическое прошлое Важи дало о себе знать и укротило его взрывной темперамент.

У нас нет никаких секретов от американских друзей, — заявил он. — Мы завтра вместе поедем в Панкисское ущелье, и вы своими глазами убедитесь, что никаких боевиков там нет.

На том и порешили. Важа пошел провожать в номер своего старинного друга Фельдмана. Мэри заявила, что после такого сытного обеда она нуждается в отдыхе. А Савелий, сопровождаемый своей охраной, поднялся к себе в номер.

Что за тип этот Важа? — спросил Савелий.

Чересчур болтливая «шестерка» президента, — с явной неприязнью определил Мамука.

А Элгуджи добавил:

Надеется когда‑нибудь потом с помощью американцев занять место «белого лиса», но народ наш знает ему цену.

Они начали обсуждать план следующего дня.

В Панкиси мы двинемся со всей командой, а там отколемся и пойдем своим путем, — первым высказался Бешеный.

Конечно, так будет удобнее — кавалькадой легче миновать все блокпосты. Тем более, Важа обязательно сам поедет и возьмет какого‑нибудь высокого чина из МВД, — согласился Элгуджи.

Машина у нас своя, правда, не новая, но джип и в хорошем состоянии, — сообщил Мамука.

Нам может понадобиться оружие, — задумчиво, глядя в окно, произнес Савелий.

Оружие будет, — невозмутимо проинформировал Мамука и уверенно добавил: — Безо всяких сомнений!

Где? — деловито спросил Савелий, тут же подумав, как они в набитом оружием джипе пройдут контроль на блок–постах.

Не волнуйтесь, батоно Сэм, — уловив его беспокойство, ответил Мамука, — доберемся до дяди Ушанги, узнаете.

Кто такой дядя Ушанги? — спросил Савелий, мысленно отдавая дань обычной предусмотрительности Широши.

— Дядя Ушанги— двоюродный брат нашей бабушки, прославленный тамада всего Панкиси, очень уважаемый человек, — сказал Элгуджи.

Значит, когда отколемся от основной группы, мы поедем к нему? — легко сообразил Савелий.

Так точно, батоно. Дядя Ушанги уже вчера начал готовить шикарный стол, чтобы как положено встретить дорогих гостей, — заверил тот.

Перспектива многочасового сидения за столом с обязательными долгими тостами не слишком улыбалась Бешеному, и Савелий спросил:

Так есть чеченские бандиты в Панкиси или нет?

Как нет, конечно есть! — в один голос воскликнули оба.

Они днем беженцы или крестьяне, а ночью — бандиты, — пояснил более разговорчивый Мамука.

А на грузинские села они нападают? — Бешеный любил точно представлять себе оперативную обстановку.

Нападать боятся, но то цыплят своруют, то корову уведут. Свиней, правда, не трогают: им религия запрещает.

Вот что еще ребята, — вспомнил Савелий, — есть один лесник, Мустафой зовут, живет почти на границе Чечни и Грузии. Хорошо бы найти этого человека. Вы его, случаем, не знаете?

Мы не знаем, — ответил за брата Мамука, — но дядя Ушанги не может не знать…

Он всех знает там, и все его в округе знают, — уверенно добавил Элгуджи.

Теперь отбой, отдыхаем. Утром завтрак в восемь и ждем указаний мистера Фельдмана…

С этими словами Бешеный отпустил ребят.

Однако указания от мистера Фельдмана поступили существенно раньше, нежели Савелий предполагал. Около двенадцати часов ночи, Савелий еще не спал.