Виктор Доценко – Ловушка для Бешеного (страница 35)
Ой! — жеманно вскрикнула она и в экстазе буквально впилась в губы Кардана.
Кайф! — с удовлетворением выдохнул Бодряк и с удовольствием принялся качать своим насосом.
Вдвоем они едва не разрывали девчонку пополам. Джулии даже жалко ее стало.
Но та неожиданно приподняла голову и задорно выкрикнула:
А слабо еще одному пристроиться?
— Присоединюсь к братве, — спокойно заявил Арамис, потянувшись к молнии на джинсах, — а то ведь с тебя, Джулька, кайф не словишь!
Он опустился перед девицей на колени и предложил ей себя во всей красе. Маленькая сучка немедленно ухватила его плоть губами и активно заработала губами, помогая языком. Арамис закатил глаза от удовольствия.
Во работает! — восхитился голос за спиной Джулии. — Я как‑то видел, как она пятерых сразу обслужила.
Это как же? — изумился другой.
А она еще двоих руками одновременно уделала.
Джулия отвернулась. Ее тошнило. Она углубилась в темноту леса, и ее вырвало под деревом.
Вытерев губы платком, она собралась уйти, но рядом раздались голоса. Джулия замерла, старясь не обнаружить свое присутствие. Двое парней остановились в метре от нее. Они пришли сюда с намерением сходить по–маленькому. В лесной кромешной тьме они ее не видели, зато она хорошо слышала их диалог.
Где Спайдер?
В Грузию подался, в Панкисское ущелье.
Куда, куда?! — удивился второй. — К террористам, что ли?
Ты что, не знаешь? Он крутым стал вконец. Это ж он на мотике возил мужика, который шлепнул депутата на Рублевке. И на том же своем мотике сопровождал команду, которая украла того нефтяного деятеля, как его…
Качуру?
Во–во! Его. А теперь Спайдер подался в Панкиси. И Качура этот тоже там… говорят…
Спайдер трепал, что там большие бабки срубить можно…
Раньше ему башку отрубят… Ладно, пошли, хо- лодно: еще член застужу..
На следующий день Джулия позвонила Константину Рокотову. Автоответчик голосом Костика продиктовал номер мобильного, который не отвечал…
Опасные тропы Грузии
Услужливый и расторопный метрдотель провел Савелия к столику в дальнем конце зала. «Золотое перо» американской журналистики внешне выглядел непрезентабельно: небольшого роста, тщедушный, с большими залысинами, что забавно контрастировало с его густым низким голосом. Зато Мэри Барнс была высока ростом и толста. Она не пользовалась никакой косметикой, курила крепкие французские сигареты «Житан» без фильтра и была одета в какой- то невиданного покроя комбинезон с множеством карманов.
«Типичная американская феминистка и мужененавистница», — с ходу определил известный ему тип западной женщины Савелий.
Коллеги радушно приветствовали Сэма. Фельдман сразу взял по отношению к «младшему» по цеху на- чальственно–покровительственный тон:
Насколько мне известно, ты первый раз в Грузии, Сэм?
Да я вообще впервые на территории бывшего Советского Союза. Во времена правления коммунистов мне бы не дали въездной визы из‑за моего происхождения: мой дедушка по матери был казачий есаул, бившийся с большевиками не на жизнь, а на смерть, — ответил Савелий.
— А это что за парни, которые пришли с тобой? — бросив внимательный и настороженный взгляд на соседний столик, где устроились Мамука и Элгуджи, спросил Фельдман.
Мои охранники, — не без гордости ответил Савелий.
Он решил изображать из себя недалекого американского провинциала, готового к любым поучениям и наставлениям. Чарльз Фельдман всегда нуждался в благодарной аудитории, и Савелий был готов выступить в этой роли.
Такие охранники дорого стоят. — Фельдман вопросительно посмотрел на Савелия.
Да я им вообще ничего не плачу, — с безудержной радостью Типичного американца от удачно провернутой сделки доложил Бешеный.
Как это так? — нахмурив густые брови, недоуменно спросил Фельдман.
У моих родителей в Окленде есть приятель — один старый грузин, сын белого офицера. Эти ребята внучатые племянники его покойной жены. Так вот он обещал пригласить их в Калифорнию за свой счет и помочь получить «грин–карт». Старик этот — человек не бедный, а меня знает с детства.
Удачный бартер, — одобрил Фельдман. — А английский‑то они знают? — как бы походя поинтересовался он.
Практически нет, я с ними учу слова.
Тут подошел официант и спросил по–русски, когда подавать харчо. Савелий автоматически перевел его вопрос на английский, а потом и ответ на русский. Официант полюбопытствовал, нравится ли гостям грузинская кухня. Савелий ответил за себя, что, когда бывает в Сан–Франциско, то старается навестить небольшой грузинский ресторанчик под названием «Погребок дяди Гиви». Когда удовлетворенный высокой оценкой родной кухни официант отошел, Фельдман заметил:
— А ты прекрасно говоришь по–русски, Сэм. Практически без акцента.
Дома всегда говорили только по–русски, — объяснил Савелий. — Отец и мать родились в Харбине, и только после Второй мировой войны перебрались в Америку.
Это правда: русская эмиграция в Харбине и Шанхае была самая православная и патриотичная, не чета парижским космополитам, — со знанием дела согласился Фельдман.
И я в детстве пел в церковном хоре, — сориентировался Савелий.
Фельдман понимающе кивнул. Тут выступила молчавшая до сих пор Мэри. Видно было, что она недолюбливает Чарльза или завидует ему.
Перестань интервьюировать бедного парня, Чарли, у тебя, как у той собаки имени какого‑то русского ученого — никогда не могу запомнить эти иностранные имена, — выработался условный рефлекс: стоит тебе увидеть незнакомого человека, как ты сразу пытаешься взять у него интервью. — Женщина усмехнулась. — Побереги силы для своего друга Шеви.
«Шеви» так именовали Президента Грузии многие западные газеты.
В разговоре чисто случайно возник благоприятный поворот, который Савелий никак не мог упустить.
Я когда‑то читал ваши блестящие интервью с Горбачевым и Шеварднадзе, а поскольку мы сейчас в Грузии, а я довольно слабо в происходящем ориентируюсь, не были бы вы, Чарльз, так добры, рассказать немного о президенте Шеварднадзе?
Как и большинство известных журналистов, Фельдман был экстравертом и хвастуном, а кроме того, он был падок на лесть, особенно из уст коллеги. Мэри смерила Савелия презрительным взглядом, но тому было все равно. Фельдман был реальным носителем информации и был готов ею поделиться, а Савелий, как профессионал, всегда помнил, что информации, как и денег, слишком много не бывает.
Я неплохо знаю этого человека и довольно давно, еще когда он был министром иностранных дел СССР. Назвать его человеком глубоких знаний и выдающегося ума я воздержусь, но в изворотливости и хитрости он даст сто очков вперед многим известным мировым лидерам. Недаром его прозвали «белым лисом».
А вы не опасаетесь, Чарли, что грузинские спецслужбы слушают наш разговор и доложат Шеви, что вы на самом деле о нем думаете? — ехидно перебила его Мэри.
Нисколько не опасаюсь, — нарочито повышая голос отрезал Фельдман. — У нас с ним была не одна вполне доверительная беседа, и он знает, что я о нем думаю, а я знаю, что думает обо мне он. Не имею возможности углубляться в подробности, но могу с полной ответственностью заявить одно: Шеви давно и последовательно ориентируется на Запад, прежде всего на США. Словом, он -— наш человек на мятежном Кавказе.
Но он ведет себя как диктатор, и лично меня правозащитные организации снабдили неопровержимыми данными, что в Грузии постоянно нарушаются права человека, в частности, национальных меньшинств, — видно было, что Мэри Барнс умеет отстаивать свою точку зрения.
Савелий наблюдал за разворачивающейся полемикой с неподдельным интересом.
Видите ли, уважаемая Мэри, на Востоке, — назидательным тоном начал Фельдман, — а Грузия, без сомнения, страна восточного менталитета, отношение к правам человека несколько иное, нежели на цивилизованном Западе. Восточный менталитет тяготеет не к защите прав конкретного человека, а к отстаиванию прав семьи или клана. Критики Шеви говорят, что его родственники и родственники его жены фактически владеют всеми прибыльными предприятиями Грузии. Наверное, это так. Но такова в этой стране традиция. Сменится правитель, неминуемо сменится владетельный клан…
Но это же ужасно и несправедливо! — воскликнула Мэри.
—Позвольте напомнить вам, коллеги, что сказал один из самых уважаемых американских президентов второй половины двадцатого века Дуайт Эйзенхауэр про диктатора Никарагуа Сомосу: «Он, конечно, сукин сын. Но он наш сукин сын». Большая политика иногда вынуждает закрывать глаза на отдельные даже весьма неприглядные черты нужных для нашей страны людей, — авторитетно заявил Фельдман.
Я читал, что Конгресс США вываливает большие суммы на безвозмездную помощь Грузии. А как объяснить нашему добропорядочному законопослушному налогоплательщику, зачем нам нужна эта далекая и нищая Грузия и ее «белый лис»? — наивно спросил Савелий.
Ты, Сэм, в своем провинциальном Окленде не в курсе глобальных интересов США. Во–первых, в нефтепровод, который пойдет из Азербайджана в Турцию через территорию Грузии, минуя Россию, крупные американские компании готовы вложить более трех миллиардов долларов…
— Это тебе Шеви сказал? — насмешливо перебила женщина.
У меня есть и другие возможности узнать такие вещи, — спокойно ответил Фельдман. — Я продолжу отвечать на вопрос Сэма, если, конечно, ты не возражаешь… — он сделал паузу, но женщина лишь пожала плечами. — Во–вторых, наш друг Шеви уже дал согласие на постройку самой современной станции электронного слежения за тем, что происходит на территории Ирана и других сопредельных государств. Таким образом, мы обеспечим свое постоянное военное присутствие на этом важном кавказском плацдарме.