Виктор Доценко – Икона для Бешеного (страница 68)
А вызвать эту душу можно было только с помощью хитрого состава, хранившегося в самой иконе! — догадалась Людмила. — А поскольку никто об этом не знал, то на протяжении веков эту икону считали самой что ни на есть подлинной…
Ну да! Секрет Матвея Ширяева открыл ваш покойный муж, Грегор Ангулес. Он был настоящим специалистом.
Да, он душой чувствовал искусство… —задумчиво промолвила Людмила. — Муж сразу понял, что в этом деле многое неладно.
Когда Критский затеял грязную возню вокруг возвращения иконы в страну, это ускорило поиски, которыми занялся Грегор, — продолжил Константин. — Ваш муж обнаружил старинную рукопись, он сумел прочитать ее сам, без помощи металлической пластины, которую я получил от художника Ширяева, потомка иконописца Матвея. Жаль мужика. Погибнуть такой жуткой смертью…
Значит, — размышляла Людмила. — Грегор сумел прочитать рукопись…
Мне кажется, он прочитал только часть ее, — предположил Константин. — Ведь без таблички все- таки невозможно постичь смысл зашифрованных записей.
Но про икону он все выяснил, — настаивала Людмила. — Предчувствуя свою возможную гибель, оставил мне видеозапись с разоблачением подделки. Это был очень мудрый шаг. Одним ударом он снял покров тайны и сделал так, чтобы люди не молились изображению нечистой силы. И еще — удалил с политической сцены этого проходимца Критского, метившего в спасители отечества.
Да–а–а… С такой иконой, в которой вместо доброго начала таилась злая сила, неизвестно, каких бы дров наломал Арнольд на просторах нашей страны, — задумчиво подвел итог Константин.
Одно мне непонятно, — произнесла Людмила.
Что же?
Во–первых, где находится подлинная чудотворная икона. Во–вторых, какое отношение ко всему этому имеет карта, привезенная мужем из Лондона? Ведь карта, как я понимаю, — составная часть тайны. Сколько из‑за нее людей погибло! А мы так ничего о ней и не знаем.
* * *
Это говорит о том, что одной лишь загадкой иконы тайна не ограничивается, — сделал вывод Константин. — Нам надо заняться расшифровкой рукописи, используя найденную мной металлическую пластину. Вероятно, тогда мы сумеем отыскать следы чудотворной иконы Софийской Божией Матери.
А какой в этом смысл? — пожала плечами Людмила. — Все равно — карта у Критского…
Внезапно она вскочила. Ее лицо побледнело. Она поднесла к вискам дрожащие пальчики.
Боже мой! Об этом‑то я и не подумала!
Что случилось? — встревожился Константин. — Выпейте воды…
Людмила оттолкнула протянутый Константином стакан минералки.
Слушайте меня! Этот Критский — не такой уж дурак! Икона ему нужна была только для того, чтобы начать какое‑то другое, страшное дело. Главная тайна хранилась в рукописи и карте. Что за тайна — толком неизвестно ни ему, ни нам.
Рукопись у нас — поспешил успокоить вдову Константин, но это не помогло.
Зато карта осталась у Критского! — едва не закричала Людмила. — И это значит… Это значит, что он будет преследовать меня до тех пор, пока не получит эту самую рукопись. А получив ее, он меня тогда…
Людмила едва не плакала. Трудно было поверить, что несколько дней назад она со спокойной душой, не колеблясь, посредством компьютерной системы вышибла мозги одному бандиту и превратила другого в пирожок с мясным фаршем, отчего тот тронулся умом. Константин понял, что настала пора вмешаться. Решение родилось мгновенно.
У этой проблемы есть и другая сторона.
Людмила замерла, с надеждой посмотрев на Константина. Она нуждалась в словах поддержки.
Никто не мешает нам развернуть процесс на сто восемьдесят градусов, — ободряюще произнес Константин. — Никто не помешает нам заняться поисками карты, оставив господина Критского с носом и окончательно расстроив его планы.
Вдова задумалась, пощелкивая костяшками пальцев. Нервное напряжение постепенно отпускало ее.
Вы уверены в успехе? — наконец‑то произнесла она.
Ни секунды не медля, Константин ответил:
— Ну разумеется!
Людмила ожидала услышать именно такой ответ: она облегченно вздохнула.
А теперь я предлагаю отметить наш успех, — сказал Константин. — Критский повержен, хотя бы на время. В данный момент ему не до нас. Да и вас никто прямо не подозревает в убийстве собственного мужа. Думаю, адвокатская контора «Падрезник и Крель» сумеют в правильном направлении обработать органы правосудия и общественное мнение, включая газеты и телевидение. Одно только то, что вы передали им видеозапись предсмертного обращения Грегора Ангулеса, дорогого стоит. За такую сенсацию телеканал произведет вас в национальные героини. Вы станете нашей Жанной Д’Арк!
Ну это уж слишком, — скромно ответила Людмила, но при слове «отметить» лицо ее оживилось. — Что касается нашего маленького праздника, то у меня есть отличное предложение. Дело в том, что несколько лет назад Грегор, зная мое увлечение стендовой стрельбой и охотой, купил в районе Мещерских болот небольшой охотничий домик…
До Мещеры добрались быстро.
Из всех видов транспорта Константин остановил свой выбор на обычной электричке. Хотел было воспользоваться одним из своих автомобилей, но передумал. Он знал, что описание примет вдовы Ангулес все еще находится в базе данных Министерства внутренних дел. Следовательно, велика вероятность, что автомобиль остановят для проверки. Рисковать не хотелось, тем более что обстоятельства пока складывались удачно. Еще неделя–вторая — и подозрения с Людмилы снимут. И тогда все эти меры предосторожности будут не нужны. Хотя, кто знает…
К тому же путешествие обещало быть необременительным. Людмила сообщила Константину, что все необходимое в домике есть. А если чего‑то будет недоставать — так для этого имеется местный мужичок по имени Серафим.
Серафим — обитатель одного из ближних хуторов, живший бобылем, ранее трудившийся лесником в местном утином заказнике. С годами здоровье начало пошаливать, и Серафим с превеликой радостью откликнулся на предложение Грегора стать смотрителем небольшого охотничьего приюта на берегу живописного водоема — одного из многих в цепи Шатурских озер. В обязанности Серафима входило подготавливать встречу и доставку гостей в небольшой домик. На машине в те месте добраться было практически невозможно из‑за болотистой почвы, в которой вязли даже колеса мощных армейских джипов «Хаммер».
Серафим заботился о чистоте в домике и вокруг него, привозил необходимые припасы и помогал на охоте и рыбалке. Мужичок, не имевший своей семьи, относился к Грегору и Людмиле чуть ли не как к собственным детям.
Кроме четы Ангулесов, в домике никто никогда не появлялся. Это было их персональное семейное гнездышко, специально построенное для того, чтобы на время забыть о цивилизации и делах. Лишь однажды в домике побывали соседи Ангулесов по элитному подмосковному поселку. Да и те, вероятно, не запомнили дорогу в это укромное местечко.
Поэтому Людмила считала, что здесь они с Константином будут в полной безопасности.
В дорогу собрались быстро. Собственно, им собирать‑то было нечего. Константин принес дорожную сумку, в которую побросали кое–какую одежду и кое- что из еды в дорогу.
Он не хотел, чтобы Людмила попала на глаза тому, кому не следует ее видеть, и потому свел до минимума ее появление на людях. Остановив на улице машину армянина, «бомбившего» на московских улицах, детектив заставил его подъехать вплотную к дверям дома. Из подъезда выбежала Людмила и шмыгнула внутрь салона. На ней была черная вязаная шапочка, надвинутая на самые брови, и шарфик, который она подняла так высоко, что едва были видны ее испуганные глаза.
По совету Константина, каждый раз, когда машина останавливалась на светофоре, Людмила опускала голову.
До вокзала добрались, как и рассчитывал Константин, когда от платформы отходила электричка в сторону города Мурома. Это был новый поезд, со сдвоенными сиденьями, как в самолете.
Константин усадил Людмилу рядом с окном, в которое она и уставилась. Так и просидела всю дорогу, каждый раз вздрагивая, когда мимо проходили разносчики прохладительных напитков.
В Муроме все прошло как нельзя удачно. Константин быстро сговорился с местным водителем, чтобы тот на своем УАЗе довез их до дальних хуторов. Дорога была изрядно запорошена, и водила наотрез отказался ехать дальше даже за дополнительные деньги. Пришлось Людмиле и Константину покинуть машину и пробиваться по глубокому снегу до самого хутора. На это ушел почти час.
Серафим, как всегда, коротал время в одиночестве, размышляя: выпить самогонки или пойти дров нарубить. На хуторе зимой других развлечений не было. Поэтому Серафим до слез обрадовался, увидев в окно двух путников, пробиравшихся к его жилищу. Он бросился навстречу дорогим хозяевам, по пояс проваливаясь в снег.
Когда они оказались в избе, Серафим был несказанно удивлен, увидев вместо Грегора неизвестного человека. Избегая подробностей, Людмила поведала Серафиму, что мужа больше нет. Серафим подумал, сходил за бутылкой и тут же предложил помянуть «раба божьего Григория».
Крепкий напиток домашней выгонки оказался как нельзя кстати для замерзших путников.
Предложение Серафима задержаться и перекусить путники отвергли. Константину не терпелось побыстрее оказаться в безопасном месте для Людмилы. Серафим не возражал. Накинув тулуп, он побежал в конюшню. Через десять минут вернулся и сообщил, что сани готовы.