Виктор Доценко – Икона для Бешеного (страница 70)

Вертолет вновь появился с противоположной стороны озера, но на этот раз на высоте всего нескольких метров над озером. С борта вертолета спрыгнули несколько человек, и тут же пропали из виду. Люди были в белых маскхалатах и промелькнули лишь на мгновение на фоне вертолетного борта. Оказавшись на льду, они словно растворились в снежной белизне.

Сколько же их было? Пять? Шесть? И что будет с Людмилой?

Появление гостей отвлекло его от посторонних мыслей. На краю обрыва высоко над головой Константина показались три снегохода, выкрашенные в светлые тона. На каждом сидели по два человека в теплых куртках. Водитель держался за руль, а пассажир сжимал в руках автомат. Ребята подготовились солидно и намерены были идти до конца.

Константин понял, что ему придется туго, если он сам не проявит инициативу. Иначе снегоходы проскочат мимо и доберутся до дома.

Ни секунды не раздумывая, Константин поднял «Беретту». Короткая очередь разорвала морозный воздух и привлекла внимание экипажей снегоходов.

Парни разом загалдели и принялись тыкать руками вниз. Константин не прятался. Пусть видят.

Водитель первого снегохода повернул руль в сторону обрыва, размышляя: так ли крут спуск, и можно ли по нему спуститься? Этого мгновения замешательства для Константина было достаточно, чтобы прицелиться и выстрелить. Расчет оказался верным. Три пули со стальными сердечниками угодили в правый бок и плечо пассажира первого снегохода именно в тот момент, когда водитель решил начать спуск.

Пассажир с воплем выронил автомат и инстинктивно схватился за плечи водителя. От неожиданности тот рванул руль на себя. Снегоход потерял равновесие, тяжело повис над обрывом. Секунда, еще одна — и снегоход, переворачиваясь, полетел вниз.

Тяжелая машина скатывалась, увлекая за собой небольшую снежную лавину, пока не достигла основания обрыва. Оба — водитель и пассажир — остались под аппаратом весом в шестьсот килограммов: раздавленные, вмятые в снег, без признаков жизни.

Теперь главное — выиграть время. Константин побежал по дорожке вдоль берега.

Второй снегоход, тяжело подпрыгивая, несся вдоль края обрыва, рискуя сорваться вниз. Пассажир перебросил автомат направо, изготовившись для стрельбы на ходу.

Задыхаясь, ощущая резкий сладковатый вкус морозного воздуха, который переполнял легкие, Константин тем не менее заметил движение пассажира снегохода. Если не придержать его прыть — он разрежет Константина очередями на лоскуты!

Водитель второго снегохода явно был спортсменом и притом неплохим. Когда он увидел, что прямо перед ним обрыв становится слегка скошенным, образуя что- то вроде трамплина в сторону озера, то решил, что это — идеальное место срезать путь.

Та же мысль пришла в голову и Константину. Он обернулся и увидел, что снегоход взмыл в воздух и медленно, страшно медленно плывет в воздухе.

Константин упал на спину и стрелял, скользя по обрыву вниз, к озеру. Он держал пистолет двумя руками, снег летел ему в глаза, но он старался попасть в самое уязвимое место машины. И ему удалось! Две очереди из «Беретты» перебили кости голени водителя и угодили прямо в топливный бак.

Страшный крик водителя смешался с гулом пламени. Еще мгновение — и вся машина, объятая языками пламени, врезалась в снег.

Константин перекатился и закрыл голову руками. Раздался взрыв. Во все стороны полетели металлические останки снегохода и обугленные части тел экипажа.

Константин поднял голову, потряс ею, пытаясь избавиться от ощущения, похожего на легкую контузию. Рано было успокаиваться и принимать снежные ванны. Оставался еще один снегоход. Константин перевернулся как раз вовремя, чтоб увидеть, как водитель последнего снегохода подал машину вперед, и не направился к дому. Жажда мести оказалась сильнее приказа. Он аккуратно спустил машину по отлогому обрыву и направился прямо на Константина, с намерением разрезать его на части металлическими полозьями, вдавить останки в снег всей тяжестью гусеничной машины.

У Рокотова не оставалось времени на раздумья. Нападать некогда — он все равно не успел бы поднять пистолет. Оставалось одно — спасаться.

С этой мыслью Константин скатился с откоса в озеро. На его удачу берег начинался не сразу под откосом. Здесь, на высоте нескольких метров, торчали ветки ивового кустарника, достаточно крепкие, чтобы выдержать вес человека. Константин схватился за гибкие стебли ивняка и повис над обрывом, молясь о том, чтобы ивняк выдержал.

Водитель снегохода был не готов к такому повороту событий и не сумел остановить разогнавшийся снегоход. На полной скорости он взлетел над обрывом, пролетел над Константином и тяжело рухнул в озеро. Проломив толстый лед, снегоход медленно погрузился в черную воду.

Водитель и пассажир не сразу пошли ко дну. Задыхаясь, глотая студеную воду, парни хватались за лед, друг за друга в поисках последней поры. Ледяная крошка сковывала движения. Резкие крики тонущих больно ударили по слуху Константина.

В его планы не входило оказывать помощь утопающим. Самому бы не свалиться в воду! Крики тонущих становились все слабее. Когда Константин взобрался на край обрыва, хватаясь за стебли ивняка, крики совсем смолкли. Оглянувшись, Рокотов увидел широкую полынью, покрытую ледяной шугой. Поверхность воды буквально на глазах схватывалась льдом. Ни снегохода, ни людей не видно.

Константин встал, покачиваясь от напряжения. Под откосом догорал второй снегоход. Поняв, что больше здесь делать нечего, Константин, спотыкаясь и тяжело дыша, побрел в сторону охотничьего домика.

Оставшись одна, Людмила зарядила карабин и устроилась у окна. Ей было страшно находиться в доме одной. Серафим спрятался в погребе, да и толку от него сегодня мало. Людмила не знала, откуда поджидать опасность. Когда справа раздались взрывы и стрельба, она вздрогнула, хотела выбежать, но не решилась. Ей приказано держать оборону именно здесь. Значит, из дома — ни шагу.

Когда появился вертолет, Людмила сначала даже не поняла, в чем дело. Чтобы разрешить все сомнения, она отступила на шаг от окна, зажмурилась и ударом приклада выбила заиндевевшее стекло. В дом ворвался морозный воздух, Людмила вздрогнула от холода. Ее внимание привлек источник шума — большой вертолет, совершавший непонятные маневры над лесом, с противоположной стороны озера. Людмила схватила бинокль и увидела, как вертолет высадил маленький десант, а затем, тяжело заваливаясь налево, едва не задевая верхушки деревьев, скрылся за лесом.

Их было шестеро, и все — в белом. Даже оружие завернули в белую ткань. Оказавшись на снегу, они пропали из виду. Впрочем, с такого расстояния Людмила едва ли смогла бы «снять» хотя бы одного, когда они покидали вертолет.

Оставалось только ждать. Людмила сжала зубы, стараясь сдержать дрожь. Она не знала, от чего дрожит — от холода или нервного возбуждения. Чтобы согреться, женщина надвинула на лоб пушистый капюшон теплой пуховой куртки. Самое неприятное, что пришлось снять варежки: указательный палец не пролезал в защитную скобу и не мог добраться до спускового крючка. Холодный металл обжигал кожу, но приходилось терпеть.

Первого она свалила, ибо тот сам совершил большую глупость. Когда ему понадобилось связаться с кем- то по рации, он, вместо того чтобы отвернуться, как этого требует устав зимнего боя, извлек рацию из кармана и поднес к уху, не прерывая движения. Черный прямоугольник рации был отлично виден на белом фоне.

Людмила отложила бинокль, взяла в руки карабин и прильнула глазом к оптическому прицелу. Когда в перекрестии прицела появилась черная рация, Людмила взяла чуть левее.

Звук выстрела гулко пронесся над пустынным озером. Людмила бросила карабин и схватила бинокль. Вот он, лежит, раскинув руки, левая все еще сжимает предательскую рацию. Мертвые глаза смотрят в небо, а на лицо падает снег.

Его «братья по оружию» даже не остановились, упорно продвигаясь вперед.

Людмила не раз видела смерть за последние недели и уже сама отправила пару человек на тот свет. Ей захотелось плакать, но, вспомнив о мертвом муже, она собралась и вновь взялась за бинокль. Это дело ее даже увлекло. Чувство мести — одно из самых сильных! Людмила придумала легенду: охота! Перед ней дичь, а она из своего дома ведете прицельную пулевую стрельбу, как на зимней спартакиаде.

Второй попался на собственной непредусмотрительности. У него развязался маскхалат на правой ноге. Ветер задрал белую штанину, обнажив высокий черный ботинок с меховой опушкой. Вместо того чтобы упасть, парень автоматически, как на городской улице, нагнулся, чтобы завязать шнурок.

Пуля вошла ему прямо в темя, угодив в мозг. Смерть была мгновенной. Со стороны казалось, что парень просто поскользнулся. Он упал и больше не поднимался. В бинокль Людмила видела пятно алой крови, расплывшееся на снегу. От этой страшной картины на нее на некоторое время словно столбняк напал.

Оставшиеся четверо разделились на две группы. Они уже не брели по снегу, сгибаясь под порывами пронизывающего ветра, а двигались перебежками, прикрывая друг друга автоматным огнем, по всем правилам боя на открытой местности.

Дом Ангулесов был поставлен так, что со стороны озера практически не проглядывался. Его можно было увидеть, только подойдя вплотную. Поэтому автоматчики вели огонь наугад. Несколько пуль угодили в дом и попали даже в окно. Одна из пуль разбила чудесную гжельскую вазочку из сервиза, подаренного Людмиле мужем на годовщину свадьбы.