Виктор Державин – Под чужим флагом (страница 14)
— У него задача, чтобы средства массовой информации отлучили народ от политики. Поэтому там сплошная и очень тупая развлекаловка и нужная ему пропаганда о том, что он всё правильно делает.
— Так! Стоп. А зачем ему людей отлучать от политики?
— Всё очень просто. Он как бы народу говорит: вы не лезете в политику, а мы даём вам более или менее спокойно заниматься своими делами. То есть если ещё проще выразить его мысль, то вы не лезете к нам, а мы к вам не полезем, если вы будете в определённых берегах. В целом, в крупную клетку всё так же, как и здесь.
— Почему ты сказал, что и здесь так же?
— В принципе, так же, но в деталях по-другому. Дали народу две партии на выбор. Вот он, выбор! Вот демократия! А на самом деле — за кого ни проголосуй, ничего кардинально не меняется. Повоюют немного, народ возбудят, а потом у них всегда наступает какая-то расторговка, и народ переключают на другие спорные вопросы, и так без конца и без края.
— Но у них не такое позорное телевидение.
— Другое. Те же две точки зрения почти всегда в наличии, и качество развлекаловки гораздо выше, есть и очень высокого качества. Но в принципе то же самое.
Мы выпили вина, перевели дух.
— Виктор, но я так понимаю, что независимые средства массовой информации — это те, что независимы от государства. В штатах такие все, они все в частной собственности.
— А люди, владеющие этими средствами массовой информации, независимы от государства, от правящих элит, которым они управляют?
— Ты очень циничен. Раньше я так не понимала. Спасибо! Но зачем тебе всё-таки смотреть русское телевидение?
— У меня остался интерес. Хочешь верь, хочешь не верь, но он есть. Я там вырос и по-прежнему считаю себя человеком русской культуры. Во-вторых, русская пропаганда как нельзя лучше и очень просто отображает результат усилий моей страны, США, на мировой арене. Чем эффективнее усилия, тем лучше положение его величества доллара Соединённых Штатов Америки. Чем он сильнее, тем сильнее наш фондовый рынок и акции, которыми я владею.
— И насколько эффективна политика США?
— В данный момент она никаких опасений не вызывает. Не знаю процент, но количество новостей и комментариев всяких русских пропагандистов о США, на мой взгляд, чрезвычайно высокое. Бесконечно много заклинаний о привлечении иностранных инвестиций и вообще разговоров о том, что мир глобален, и всего подобного, что вполне соответствует политике моей страны. Я доволен.
Далее мне нужно было продемонстрировать, насколько я люблю и уважаю Соединённые Штаты Америки — это очень важно, чтобы доказать вторичность моего интереса к России, его абсолютно прикладной. бездушный и циничный характер. Пока что так и только так.
Чем я и занялся сначала в виде монолога, а потом и диалога.
Всё только по моему плану на данном этапе.
За ужином, опять же по моему плану, вернулись к разговору о России.
— Виктор, а как ты к Путину относишься? Как он тебе?
— У меня много критики. Но не только она самая. Я же не жил никогда в новой России. Коммунистов всегда ненавидел, а этих плохо знаю, вот хотел тебя расспросить, всё-таки ты там пожила и наверняка многое поняла.
— Я ещё и с разными людьми с разными взглядами общалась.
— Какими?
— Были и чиновники большого ранга.
— Можешь назвать должность мне для понимания?
— Могу. Один был заместителем министра культуры, строитель, он отвечал за все ремонты и стройки. Особенно радовался, когда была принята чрезвычайно богатая программа ремонта библиотек. Он ржал над этим решением и очень радовался тому, что столько бабла выделили ему на ремонт, как он сам называл, «складов для книг».
— Большой уровень.
— Я лично, когда Путин только пришёл, уважала его. А сейчас ненавижу.
— Почему так?
— Когда Путин пришёл, то я увидела молодого, трезвого, образованного и сильного мужика. Именно мужика, на которого можно положиться. То есть внешний вид и образ своеобразный. Дела начал делать кое-какие, иной раз и спорные, но в общем и целом он меня устраивал. К тому же я тоже ненавижу коммунистов, и он их не разогнал к чёртовой матери, но накостылял и заткнул нормально, подчинил себе. Это тоже мне импонировало, хотя я жаждала декоммунизации и суда над коммунистами. Но я поняла его, поверила, что он не хочет кого-то обижать и унижать, хочет примирения белых и красных в конце концов. То есть согласилась, сочла это правильным, он меня убедил. Потом ещё больше стал нравиться.
— Даже так?
— Да. Сейчас чуть подробнее поясню. Примерно спустя две недели после ужасных терактов в США Путин поднялся на трибуну Бундестага. Очень интеллигентно поправил галстук, начал свою речь на русском, однако вскоре перешёл на немецкий. Я была в восторге! Я впервые в жизни гордилась главой русского государства!
— Надо же! Я здесь даже не обратил на это внимания! Вообще такого не помню.
— Напрасно! Эта речь меня очень сильно сбила столку. Потому что он говорил немцам о том, что российский народ выбрал идеи свободы и либерализма и отринул тоталитарную идеологию сталинского типа. Представляешь? Я была счастлива от мысли о том, что мы с ним единомышленники!
— Даже не верится!
— Это было! Потом он сказал, что подтверждением тому, по его словам, стало историческое решение советского руководства о сносе Берлинской стены — символа раскола Европы. Помню дословно его слова, что именно этот выбор позволяет нам утверждать, что уже никому и никогда не удастся развернуть Россию в прошлое.
— Даже так?
— Представляешь? Как можно было не влюбиться в такого лидера? Скажи!
— Он действительно такое говорил?
— Да, посмотри в интернете.
Мне не верилось. Я не помнил таких слов и полез в интернет. Как-то пропустил в своё время, не заметил и не знал о тех исторических событиях.
Убедился в точности слов. Это было очень неожиданно, и к такому повороту разговора я был не готов.
— Да, ты права, он ещё сказал о европейской интеграции как о будущем России и призвал раз и навсегда покончить с наследием холодной войны.
— Найди ролик, где члены бундестага долго аплодируют ему. Там настоящая овация была.
Нашёл ролик и убедился в правоте слов Ирины. Моему изумлению не было предела, как и не осталось сомнений в искренности чувств и слов Владимира Путина и депутатов германского парламента.
— Я была уверена, что Путин за свои слова отвечает, и у меня появилась новая мечта. Я влюбилась в слова Путина о том, что мы вместе построим большую единую Европу, которая простиралась бы от Лиссабона до Владивостока. Это была идея Путина! Новая идеология! Красивая и прекрасная. Вообще я влюбилась в него как в умного и честного человека!
— Идеология? В чём её суть? Как ты её понимала?
— Он сам раскрыл её суть. Это экономическая интеграция, безвизовый режим, совмещение российских ресурсов с европейскими технологиями и капиталом — всё, о чём он говорил в Бундестаге, мне нравилось и открывало невероятные перспективы для всех. Там было место и гуманизму, и гуманитарным вопросам, и интеграции — вообще всему. Я была счастлива.
— Я так понял, что ты сейчас так уже не думаешь.
— Нет. Мои бабушки и дедушки, возможно, верили в то, что строят коммунизм. Я не хочу смеяться над ними. Но я им завидовала в том смысле, что они верили, что создают что-то новое и светлое. У меня такой веры не было. Пришёл Путин — и появилась цель, причём настолько привлекательная и красивая, что я безумно влюбилась в Путина как в политика и сильного мужика.
— Что же он такое сделал, что ты в нём разочаровалась?
— Просто сначала я обратила внимание, что он за свои слова не отвечает. Терпеть не могу мужиков-болтунов! Просто тошнит от таких. Дал слово — держи! Таких уважаю. Просто в последующие годы только слепой мог не заметить, как Россия и Евросоюз лишь отдалялись друг от друга, потом из лексикона политиков и дипломатов начали исчезать последние упоминания о партнёрстве и сотрудничестве. Пропаганда начала пропагандировать то, чего нет и никогда уже не будет, то есть советское прошлое и даже Сталина…
Ирина с горечью в голосе рассказывала о том, как рушились её мечты в светлое будущее России, как постепенно разноцветие исчезало и всё в России окрашивалось только чёрными красками. Венцом всему плохому был Путин, по её мнению.
Я не перебивал её этот очень душевный и яркий рассказ, несомненно, очень сокровенный, рассказ обиженного человека, растерявшегося человека. Рассказ человека, потерявшего веру.
Сам подумал в тот момент о том, что русский человек не может жить нормально без веры в будущее, теперь уже совершенно новое и непременно мирное. Следом уже сделал первый вывод о том, что Ирина — это русский человек. Это главное, и это уже не просто очень хорошо, но и фундаментально.
Уловил, как у Ирины постепенно обожание переросло в обиду, потом в ненависть к Владимиру Путину и его системе власти. Но ещё большей ненависти она удостоила то, что она понимает под словами «правящая элита России».
За что?
За безразмерную коррупцию, ложь, бессовестную пропаганду и прочее. Но к самой России ненависти не уловил, напротив, она мне заявила, что совершенно не стесняется называться русской, считает себя частичкой русского народа и, что удивительно, желает государству российскому выздороветь и быть успешным.
Слова Ирины о русском государстве не прошли мимо моего внимания, и я решил в целях уточнения деталей немного спровоцировать Ирину, обострить разговор.