Виктор Черемисов – ФИЛОН АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ. О ТВОРЕНИИ МИРА. Перевод с греческого и латыни с комментариями (страница 4)

Далее Филон подчёркивает, что Бог сначала создаёт умственный мир, а затем, опираясь на этот идеальный образец, создаёт видимый мир. Это подчёркивает иерархию между идеальным и материальным, где материальный мир является производным от идеального. Сравнение с «более молодым изображением старшего» указывает на то, что материальный мир представляет собой менее совершенное отражение идеального.

Филон также использует метафору архитектора, который сначала создаёт мысленный план города, прежде чем приступить к его строительству. Это иллюстрирует процесс творения как последовательный и продуманный. Архитектор, представляя все детали, создаёт не только физическую структуру, но и учитывает функциональность и гармонию.

Сравнение с воском, в котором архитектор принимает формы, подчёркивает пластичность и возможность создания в уме. Это также указывает на то, что идеи и образы в нашем сознании могут быть изменены и адаптированы, прежде чем они станут реальностью.

В заключение, Филон утверждает, что процесс творения Бога аналогичен процессу архитектора. Бог, как творец, сначала мысленно представляет формы, прежде чем создавать видимый мир. Это подчёркивает идею о том, что божественное творение имеет структуру и порядок, и что всё материальное основано на идеальных формах.

Идеальный мир в Логосе Божием имеет своё место.

5. Как город, заранее запроектированный архитектором, не имеет другого места кроме своей территории, но запечатлён душой мастера, так и мир, возникший из идей, не может иметь иного места, кроме божественного слова, которое его украсило.

Ибо нет другой области из всех его сил, которая смогла бы быть достаточной и полной, чтобы принять и вместить это.

Сила же, обладавшая миротворческим источником, оказывается добром, ведущим к истине.

Если кто хочет знать причину, по которой всё это было создано, то я не ошибусь в цели, повторяя кем-то из древних сказанное: «Всевышний отец добр к тому, кто  по причине своей наивысшей природы, радуется  той сущности, которая в себе не имея ничего хорошего, способна стать лучше».

Ибо если бы мир был сам по себе беспорядочным, безликим, бездушным, чуждым, полным несоответствий и дисгармонии, он бы тогда начал своё изменение и превращение в противоположное и наилучшее: порядок, качество, одушевлённость, сходство, идентичность, гармонию, согласие, во всё то, что связано с высшей идеей.

Текст Филона представляет собой глубокое философское размышление о природе мира и его связи с божественным. Используя метафору города, запроектированного архитектором, он подчёркивает, что мир, как и город, имеет свою структуру и порядок, заданные высшим замыслом. Это сравнение иллюстрирует идею о том, что мир не является случайным или хаотичным, а является результатом божественного творения, которое придаёт ему красоту и смысл.

Утверждение о том, что «нет другой области из всех его сил, которая смогла бы быть достаточной и полной», акцентирует внимание на уникальности божественного слова (логоса) как источника порядка и гармонии. Это подчёркивает важность божественного начала в организации реальности, что перекликается с традициями как философии, так и теологии.

Далее, текст затрагивает тему добра и истины, связывая их с процессом творения. Утверждение о том, что «сила, обладавшая миротворческим источником, оказывается добром», указывает на то, что истинное добро неразрывно связано с порядком и гармонией, которые божественное творение стремится установить.

Цитата о «Всевышнем отце», который радуется сущности, способной стать лучше, подчёркивает идею о потенциале к росту и улучшению, даже если изначально что-то не идеально. Это утверждение вдохновляет на надежду и стремление к совершенству, что является важным аспектом человеческого существования.

В заключении Филон говорит о том, что мир, будучи беспорядочным, стремится к изменению и превращению в нечто лучшее, акцентирует динамичную природу реальности. Это подчёркивает, что даже в условиях дисгармонии и несоответствий мир движется к высшей идее порядка и согласия.

В целом, Филон предлагает богатую пищу для размышлений о связи между божественным порядком и человеческим стремлением к совершенству, подчёркивая важность морального и духовного роста в контексте нашего существования.

Мир, в который вложены все блага, сколько он может вместить, отражает образ Бога, как человек.

6. Только утешителю, ибо никому иному, как только Богу известно, что нужно благодетельствовать щедрыми и изобильными дарами, ту сущность, что не имеет божественной природы, но смогла бы стать причастной  хорошего и доброго, из самой же себя.

Благодетельствовать же, но не в отношении  масштаба этих самых даров, ибо они поистине неописуемы и бесконечны, а по отношению к тем, кто получает эти силы.

Ибо Бог творит добро не потому что такая его сущность, а потому что это хорошо воспринимается.

Когда его силы превосходят те, что являются более слабыми, не способными принять их объём, тогда отвергнет их,  если не измерит и не установит как соразмерно каждому  добавлять.

Если кто-то желает использовать более обнажённые названия, он не скажет ничего иного о умственном мире, кроме как о слове Божьем, уже создавшего мир; ибо умственный город ничто иное есть, как замысел архитектора, который уже задумал создание чувственного города.

Это учение Моисея, не моё. По крайней мере, описывая происхождение человека, он затем явно утверждает, что он был создан по образу Бога.

Если же часть является образом  образа, то очевидно, что и целое есть форма, весь этот чувственный мир, который больше, чем человеческое подобие божественного образа.

Очевидно, что и архетипная печать, которую мы называем умственным миром, сама по себе является первоначальной моделью и примером, идеей идей, словом Божьим.

Филон размышляет о природе божественного, дарования и связи между Богом и творением. Он подчёркивает, что только Бог, как утешитель, знает, как благодетельствовать, и что Его дары являются щедрыми и изобильными. Это утверждение акцентирует внимание на божественной мудрости и понимании потребностей сущностей, которые не обладают божественной природой, но могут стать причастными к добру.

Интересным является утверждение о том, что благодеяние Бога не зависит от масштаба даров, а от способности получателя воспринимать и принимать эти дары. Это подчёркивает важность соразмерности и гармонии в процессе дарования, где Бог учитывает возможности каждого, чтобы не навредить тем, кто не может вместить в себя Его благодать.

Далее Филон утверждает, что Бог творит добро не только потому, что это Его такая сущность, но и потому, что это воспринимается как благо. Это поднимает вопрос о природе добра и о том, как оно воспринимается в мире. Здесь можно увидеть связь с этическими размышлениями о том, что добро имеет не только метафизическую, но и практическую значимость.

Сравнение умственного мира с замыслом архитектора, который создаёт чувственный мир, иллюстрирует идею о том, что всё творение является отражением божественного замысла. Это утверждение перекликается с платонизмом, где идеи и формы представляют собой высшую реальность, а материальный мир – лишь их отражение.

Упоминание о Моисее и утверждение, что человек был создан по образу Бога, подчёркивает важность божественного образа в каждом человеке и в целом в чувственном мире. Это создаёт основу для понимания того, что весь мир является отражением божественного, что также указывает на высокую ценность человеческой жизни и существования.

Далее, Филон обсуждает взаимосвязь между частью и целым, утверждая, что если отдельная часть является образом  общего образа, то и целое (весь чувственный мир) имеет форму всего образа. Он подчёркивает, что этот мир превосходит человеческие представления о божественном, указывая на ограниченность человеческого восприятия. В контексте платонизма это может быть интерпретировано как отражение идеальных форм, где человеческие существа лишь частично отражают более высокие реальности.

В заключение, Филон предлагает богатую философскую перспективу на отношения между Богом, творением и добром, подчёркивая важность божественного замысла и соразмерности в даровании. Он вдохновляет на размышления о том, как мы воспринимаем и принимаем божественные дары в нашей жизни и как это связано с нашей природой и сущностью.

«В начале сотворил Бог небо». «Что, в начале»? «почему небо»?

7. Говорится, что «в начале сотворил Бог небо и землю», принимая во внимание начало, не так, как некоторые думают, что это было во времени – ибо времени не было до мира – но либо оно произошло вместе с ним, либо после него.

Поскольку время является промежутком движения небес, предшествующая движению движимость не могла бы возникнуть, но необходимо, чтобы она возникала либо позже, либо одновременно.

Следовательно, необходимо, чтобы время было ровесником мира или даже младше его; утверждать же, что оно старше, было бы поистине недостойно философа.

Если же начало не принимается как временное, то, вероятно, следует понимать его в числовом смысле, так что «в начале сотворил» равнозначно «первым сотворил небо». Ибо действительно разумно, что первым должно быть то, что пришло в бытие, будучи наилучшим из существующего и возникшим из самой чистой сущности, поскольку оно должно было быть домом богов, как явных, так и воспринимаемых, должно было быть самым священным.