Виктор Буйвидас – Проверка экватором (страница 4)
– Еще бы на ремонт получить, – Ефим Петрович развел в стороны мясистые ладони. – ХОЗЯИН отгрохал Кораблю целый «аквариум», а я скромно прошу на реконструкцию…
– Всё! Ё-пэ-рэ! На этом подвели черту. – Молочков резко встал. Руфинов тоже неуклюже поднялся. – Дашь результат – получишь на ремонт.
– Обещаешь?
– Не лови на слове. Трудись.
Директор СВР пожал еще раз руку старому товарищу и пошел на выход из кабинета.
– Меня держи в курсе всего в любое время, – Молочков еще громко бросил на ходу. И скрылся с грохотом за двойными дверьми.
– Только лапшу вешает, – Ефим Петрович недовольно пробормотал вслух. Он взял со столешницы большие ножницы и лихо клацнул лезвиями.
Путь из центра Москвы до Ясенева был неблизкий. Удобно устроившись на заднем сидении «ауди», Молочков прикрыл глаза и погрузился в размышления: «На поиске Джокера в министерстве экономического развития сосредоточилась контрразведка. Агент, если он есть в министерстве, после ликвидации Казакова залег на дно. Проявить его фактически нереально. Нужно ждать, пока он сам активизируется. Когда это произойдет? Неизвестно. Таким образом, «Сова» высвободилась и её можно перенаправить на Латинскую Америку. Однако группа прошла укороченную подготовку для нелегалов. Участие в «Экваторе» ей не по зубам. Значит, «совята» Руфа в Поле скорей всего провалятся. Но наделают шуму, выявят очередной заговор против Мадуро, что нам и требуется. Заодно, возможно, успешно подыграют Интерполу. «Сова» никак не связана с нашим Вокзалом. На поверхности – частная контора. Засветится – и черт с ней!.. Кто там у меня? Паоло. Надо приказать Бархударову, пусть Паоло сбоку присмотрит за «совятами». В случае облома сменим остатку команды вывеску».
Пожилой, с сединой на висках полковник Михаил Бархударов дослужился до места начальника отдела «С». Директор Молочков вскоре планировал отправить его на пенсию. Ему очень нравился амбициозный зам Бархударова – подполковник Александр Алексеевич Корнеев. Носитель кодового псевдо Maecenas (Меценат) всегда привозил директору дорогие подарки из зарубежных поездок и угадывал все его пожелания до того, как они прозвучат. Молочков поставил Корнеева руководить всей темой «Экватор». Бархударов осуществлял связь с Интерполом в рамках операции «Белый китаец». Старый разведчик Геннадий Молочков благоразумно раскладывал «яйца» по разным корзинам.
– Угу-угу, – Геннадий Михайлович удовлетворенно прочистил горло. Найденное решение сложной проблемы его вполне устраивало. ПЕРВЫЙ поставил задачу – любой ценой сохранить жизнь comandante Николаса Мадуро. Остальные менее существенные детали останутся за кадром. Как всегда.
Тихий океан.
– Открыть кингстоны кормового балласта! Задраить люки! – прозвучала зычная команда капитана Билли Бирна. По радиосвязи приказ громко пробарабанил по всем отсекам маленькой субмарины. Герман Шварцхольт, синеокий блондин и молчун, привычно встал у перископа.
– Что там? Авианосец, надеюсь, нас не засек?
– Нет. Слишком далеко.
– Сколько ещё колыхать до места сброса «китайца»?
– Восемьдесят пять миль.
– Ложись на грунт. Лучше переждем.
– О-кей.
– В тесном матросском кубрике свободные от вахты матросы играли в карты. Русский эмигрант Кольцов негромко напевал «Очи черные», подыгрывая себе на гитаре. На верхней койке веснушчатый ирландец Болтон читал затрепанную книжку «Грязный Гарри», а рядом с ним, на соседней койке, смуглый моторист Романеску кормил хлебом двух мышек, проживавших в сетчатой клетке…
На подводных лодках не разрешено держать ни собак, ни кошек, ни птиц. Однако для двух мышей Романеску Билли Бирн сделал исключение. Иногда в замкнутом пространстве матросов одолевала клаустрофобия, вспыхивали беспричинные ссоры. Отъявленные бандиты, из которых и состояла команда, вполне могли поубивать друг друга, тогда капитан урезонивал их простым примером в виде мышиной идиллии.
Вот и сейчас в команде неожиданно возник спор по пустой причине: кому достанется ночное дежурство, а кому сидеть на эхалоте днем. Капитан субмарины услышал дебаты в кают-компании и вовремя вмешался.
– Глядите, две безмозглые твари в такой же клетке, как и наша железная трубка, – крайне спокойно рассуждал капитан Бирн, – но это им не мешает относиться друг к другу с уважением. А теперь, когда вы утихомирились, я накладываю на вас наказание: приказываю прочитать книгу Рерьярда Киплинга «Маугли».
– Билл, не издевайся, – законючил проштрафившийся забияка. – Давай мы лучше посмотрим видео.
– Тем более, я знаю, что ты хочешь в нас вдолбить, – Второй нарушитель спокойствия пробасил уже вполне миролюбиво.
И они практически хором прогорланили любимую капитанскую цитату из Реръярда Киплинга:
– И сказал мудрый змей Каа: «Для успеха в джунглях, о, Маугли, требуются всего две вещи: храброе сердце и учтивая речь!
Инцидент на этом был исчерпан. На подлодке класса «малютка» снова воцарилась деловая атмосфера. Разношерстная команда четко выполняла приказы капитана и дисциплинированно ложилась спать в положенное по расписанию время.
Билли Бирн и его помощник Герман Шварцхольт вели даже специальный «психический дневник», в который скрупулезно записывались даты нервных срывов. Относительно спокойный период жизни на подлодке равнялся двум неделям, затем следовало ждать неждана в форме ругни или даже грубой потасовки, и она неизменно случалась. Правда, иногда удавалось всплывать под прикрытием коралловых, безлюдных островков, и матросы имели возможность побродить по палубе, верней, по металлическим контейнерам, подышать чистым ночным воздухом, полюбоваться мириадами ярких звезд на бескрайнем небосводе субтропических широт…
Просоленные океаном и продубленные ледяным ветром люди тогда испытывали что-то вроде нежности к живым чайкам и альбатросам, проносившимся вверху в утренней дымке. Они были готовы даже погладить ладонями хищные акульи морды, вдруг появлявшиеся над лаковой поверхностью волн, чтобы ухватить брошенный кусок мяса. А затем снова звучала, как приговор, грозная команда: «Открыть кингстоны! Задраить люки!», и экипаж суровых мужчин, скрепя сердце, опускался на долгие десять-двенадцать суток в свою тесную трубу и опять оказывался среди постоянно трескливого, неживого электрического света и стальных стен-переборок, утыканных регенеративными патронами очищения воздуха. Да, житуха у подводников была совсем не из легких…
Большая Ордынка. Объект «Черника».
Неслышно отворилась дубовая дверь. В начальственный кабинет вошел румяный пухлый человечек в коричневом костюме: губки поджаты, в глазках прыгают веселые бесенята.
Ефим Петрович Руфинов поднял глаза от разбросанных на столе бумаг.
– Разрешите войти?
– Ты уже вошел.
– За спрос не бьют в нос.
Руфинов пожал протянутую руку и покачал пальцем перед вздернутым носом посетителя.
– Тимур, ты допрыгаешься со своими шутками, – вкрадчиво, но строго сказал полковник.
Начальник группы «Сова» Ваулин торжественно, с низким поклоном головы, вручил Руфинову тощую синюю пластиковую папку.
– Наши разработки по темам «Экватор» и «Белый китаец».
Руфинов недовольно пожевал губами. Он вышел из-за стола, опустился на диван, вытянул ноги на паркете, чтобы конечности отдохнули от согнутости при долгом сидении.
Руфинов резко раскрыл папку и опять сморщился: на скрепленных листах ниже грифа «секретно» шел убористый текст на трех языках: русском, английском и испанском.
– Тут черт ногу сломит! – Шеф с подозрительностью глянул на заерзавшего на стуле подчиненного.
– Понимаете, Ефим Петрович, при недостатке времени, при большой зависимости от отсутствия денежных средств, при необходимости достижения успеха любой ценой, чтобы утереть нос вице-адмиралу Кораблеву, при всём при этом никак нельзя экспериментировать – надо работать привычным, проверенным способом, то есть заслать в Эквадор приличных агентов. Кандидатуры я вам расписал на третьем листике. Но список читать не обязательно. Это просто наша отчетность для Вокзала и Молочкова.
– Опять? – Ефим Петрович грозно нахмурился. – Короче, ты всё уже решил за всех. Так, Тимур?
– А что делать? – Румяный и вспотевший подполковник Ваулин смешно помотал руками в воздухе. – Но, Ефим Петрович, спешу тебя успокоить – пока мячик на нашей стороне! Нам несказанно повезло: в ОВИРе мне дали информацию на некоего Рая Кури, приехавшего в Москву из Мито к родственникам. Как я понимаю, нас в Эквамадоре может интересовать только Куаягиль, поэтому этот Кури, еще недавно – Ростислав Куров, вполне может появиться на побережье – там его никто не знает!
– На сколько дней приехал в Россию объект? – Руфинов пошел назад к столу, надевая очки. – Надеюсь, ты не собираешься переезжать туриста самосвалом?
– Приглашение у него на два месяца, если не уложимся, парняга может заболеть от нашей хлорированной воды в кране, например, пародонтозом, – увлеченно заговорил Ваулин, неслышно семеня вслед за боссом. Они расселись по разные стороны двухтумбового стола. – Потом он может разнервничаться и попасться на каком-то глупейшем нарушении закона. Например, наш гастролер оскорбит представителя доблестной полиции. А это уже 319-я статья – полгода исправительных работ!
– Ладно, давай план операции, – Руфинов, недовольно сопя, приготовил «паркер» с золотым пером.