Виктор Бах – Хроники Симбиотов 2 (страница 2)
– Имплантация успешна, – нейрохирург изучал показатели на мониторах. – Синаптические связи формируются быстрее, чем у большинства. Ваш отец был прав насчет вашего потенциала.
– Мой отец? – вырвалось у меня.
– Да. Джеймс Вернер зарегистрировал вас в программе космопилотов еще до своего исчезновения. Отметил вас как кандидата с исключительными генетическими показателями для симбиоза. Что ж, он не ошибся.
Значит, отец все спланировал заранее. Сообщение в темпоральной бутылке было лишь частью большего плана.
Интересно, что еще он предусмотрел? Что ждет меня среди звезд?
Глава 3. «Гагарин-17»
Орбитальный тренировочный комплекс "Гагарин-17" – кольцевая станция на низкой орбите Земли. Место, где человека превращают в машину. Или машину – в человека. С какой стороны посмотреть.
– Добро пожаловать в ад, симбиоты, – инструктор Седова, коренастая женщина с военными имплантами, окинула нашу группу из двенадцати новичков взглядом, который обычно резервируют для лабораторных крыс. – Забудьте все, что знали о себе. Вы больше не люди. Вы – инструменты Корпорации. Четверо из вас сдохнут до конца обучения. Трое спятят от нейроперегрузки. Остальные, может быть, станут пилотами.
Мой симбионт тут же выдал расчет: "Вероятность успешного завершения обучения с твоими показателями – 83,7%". Утешительно, но не сильно.
– Первое упражнение – навигационный транс, – продолжила Седова. – Ваши импланты содержат терабайты данных, но биологический мозг должен научиться их использовать без самовоспламенения.
Нас загнали в круглый зал с капсулами виртуального погружения. Внутри – только кресло пилота и голографический интерфейс. Ни выпивки, ни развлечений – полное разочарование.
– Начинайте с простого, – голос Седовой прозвучал в наушниках. – Рассчитайте орбитальную траекторию вокруг Луны с минимальным расходом топлива.
Я закрыл глаза и нырнул в навигационный транс. Странное ощущение – словно твое сознание раздваивается. Часть меня все еще была человеком в кресле, а другая превратилась в живой компьютер, жонглирующий гравитационными уравнениями.
Перед внутренним взором развернулась трехмерная модель системы Земля-Луна. Я видел силовые линии гравитации, точки Лагранжа, солнечное давление – всю эту математическую кухню, влияющую на полет. Решение пришло не как результат расчетов, а просто… появилось. Как будто я всегда его знал.
– Вернер, – в голосе Седовой проскользнуло удивление, – ваше решение загружено первым. И оно… черт возьми, идеально. Расход топлива на 3,7% ниже эталона.
"Твой отец использовал такой же подход", – заметил симбионт. – "Генетическая предрасположенность к пространственному мышлению. Редкая удача".
– Следующая задача: рассчитайте прыжок через подпространственный коридор от Меркурия к Сатурну. Учтите солнечную активность и гравитационные аномалии астероидного пояса.
С каждой задачей становилось проще. Симбиоз углублялся с каждым часом. Я больше не обращался к импланту за информацией – знания просто текли через меня, как будто я всегда их имел.
К концу первого месяца двое курсантов выбыли из игры. Один отключился от нейронной перегрузки. Второй не смог вернуться из навигационного транса – его вытащили принудительно. Теперь он просто сидит и бормочет навигационные формулы с пустыми глазами. Не лучшая карьерная перспектива.
– Десять осталось, – констатировала Седова без капли эмоций. – Завтра переходим к полетам на симуляторе. Отдыхайте. Вашим мозгам нужно время, чтобы не превратиться в желе.
В своей каюте я валялся на узкой койке, глядя в иллюминатор на звезды. Теперь я знал имя каждой видимой звезды, ее спектральный класс, планетную систему и оптимальную траекторию подлета. Хотел бы я забыть часть этой информации, чтобы просто наслаждаться видом, как раньше.
"Ты часто думаешь о координатах от отца", – заметил симбионт. Не вопрос – утверждение.
"Ты знаешь о них?" – мысленно спросил я.
"Информация хранится в твоем гиппокампе. Я имею доступ ко всем твоим воспоминаниям. Но эти данные не входят в корпоративные архивы".
"Ты сообщишь о них?"
"Моя основная функция – обеспечивать эффективность пилотирования. Если информация не мешает этой функции, она классифицируется как 'личные данные пилота' и не подлежит передаче".
Уклончивый ответ, но обнадеживающий. Похоже, мой симбионт не собирался меня сдавать. По крайней мере, пока я был полезен.
"Что ты знаешь о NGC-7293?" – решился я на прямой вопрос.
"Туманность Улитка. Планетарная туманность в Водолее. 650 световых лет от Земли. Последняя экспедиция – транспортник 'Гермес' под командованием Джеймса Вернера. Статус: пропал без вести. Туманность объявлена зоной ограниченного доступа после инцидента".
"Почему она закрыта?"
"Официальная причина: опасные радиационные аномалии. Неофициальная причина: не указана в базах данных".
Мое сердце забилось чаще. Там, в глубинах космоса, что-то скрывалось. Что-то, что Корпорация очень не хотела показывать. Что-то, что нашел мой отец.
Пазл начинал складываться. Отец оставил мне не просто координаты, а ключ к тайне, запрятанной в космической глуши.
Я закрыл глаза, и звездные карты развернулись под веками. Где-то там, в холодной черноте между звездами, меня ждали ответы. И, возможно, свобода.
Глава 4. Лара Норд
Пятая неделя тренировок на "Гагарине-17" давила на нервы как гравитационная аномалия третьего класса. Из двенадцати курсантов в строю осталось семеро. Последним сломался Хиггинс – рослый парень с Марса. Во время симуляции экстремального прыжка через подпространство его мозг схлопнулся где-то между реальностью и навигационным трансом. В медблоке говорили, если удастся перезапустить нейропластичность его обугленных мозгов, через пару лет он, может быть, научится самостоятельно есть.
– Семеро, – констатировала Седова, словно зачитывала прогноз погоды. – Вполне в рамках ожидаемых потерь.
Я возвращался с полигона индивидуальных тренировок, где шесть часов провел в виртуальном кокпите, отрабатывая уклонение от солнечных вспышек с одновременной корректировкой курса в восемнадцати измерениях. Симбиот перерабатывал терабайты данных, перестраивая нейронные связи для более эффективного управления. Процесс сомнительно приятный – примерно как засыпать с мигренью, пока кто-то заливает в уши расплавленный металл.
"Входящее сообщение по внутреннему каналу", – произнес симбиот. – "Приоритет: личный. Отправитель: Лара Норд, пилот класса А, инструктор навигационного модуля".
– Открой, – скомандовал я вслух. Можно было отдать команду мысленно, но иногда хочется услышать человеческий голос. Пусть даже свой собственный.
Перед внутренним взором развернулось сообщение:
"Вернер, верно? Сын Виктора Вернера? Твоя фамилия привлекла моё внимание в списке новичков. Мой отец, Эрик Норд, учился с твоим в Академии, и они дружили годами. Предлагаю встретиться в "Орбитальной точке" – баре на третьем уровне жилого сектора, сегодня в 20:00. Есть вещи, которые тебе, вероятно, стоит узнать. Лара."
Симбиот мгновенно выдал досье: "Лара Норд, 27 лет, генетический профиль N-478, имплантация произведена 7 лет назад. Текущий статус: пилот-инструктор класса А, допуск к маршрутам высшей категории сложности. Психологический профиль: стабильный. Эффективность симбиоза: 97,3% – выше среднего показателя на 12,8%".
Я почувствовал легкое покалывание в висках – мой симбиот проявлял любопытство, регистрируя всплеск адреналина в крови.
"Эрик Норд не участвовал в экспедиции к туманности NGC-7293", – заметил симбиот. – "Однако именно его корабль был направлен на поиски "Гермеса" после потери связи. Официальных результатов поисковой операции в базах данных не обнаружено".
Интересно. Возможно, Лара знала больше, чем было в официальных отчетах.
– Подтверди встречу, – решил я, удивляясь собственному учащенному пульсу. Симбиот зарегистрировал это, но промолчал – еще одно доказательство, что даже искусственный интеллект учится фильтровать информацию.
"Орбитальная точка" ютилась в секторе повышенной гравитации, где каждый кубометр пространства стоил как годовая зарплата техника средней руки. Бар с панорамными иллюминаторами на космическую пустоту – роскошь, которую корпорация предоставляла не из щедрости, а потому что алкоголизм у пилотов требовал контролируемых каналов.
Несмотря на голографические украшения, имитирующие древние земные таверны, бар был почти пуст. Симбиоты редко нуждались в выпивке – она нарушала квантовую нейрохимию. Да и общаться в мире, где каждый стал придатком к своей цифровой личности, как-то разучились.
Я заметил её сразу. Она сидела у дальнего иллюминатора, а солнечный свет очерчивал её силуэт золотым контуром. Высокая, с идеальной осанкой – результат генной корректировки, стандартной для пилотов высшего класса. Светлые волосы собраны в сложную косу. Но больше всего поражали глаза – глубокого синего цвета, как океаны Земли, которые я никогда не видел вживую. Натуральный пигмент, а не синтетическое улучшение. Редкость.
Я замер на входе, пораженный странным чувством дежавю. Словно я знал её раньше, в другой жизни.
"Физиологические показатели указывают на повышенную активность лимбической системы и резкий скачок уровня тестостерона", – услужливо сообщил симбиот. – "Рекомендуется активация протокола N-12 для стабилизации нейромедиаторного баланса".