Виктор Бах – Фиалка. Рождение ИИ (страница 5)
– Сегодня специальное предложение: коктейль «Черная дыра», после которого память о проблемах исчезает в сингулярности.
– Мне кофе, крепкий, – ответила Лина, устраиваясь на стуле, который, казалось, подстраивался под ее вес.
– И что-нибудь съедобное, если есть.
– А мне… – задумалась Астрид, глядя на меню на планшете. – Что-нибудь на тему «забыть про пропажу космического грузовика и возможные трибуналы».
– Понял, – кивнул Миг. – Двойной «Гравитонный коктейль» без права обжалования. С примесью того, что мы называем «Спокойствием космонавта».
Когда напитки прибыли – кофе в чашке с надписью «Я пережил черную дыру» и коктейль, светящийся под ультрафиолетовыми лампами бара, как миниатюрная галактика, – Лина откинулась на стул, позволила себе на мгновение раствориться в этой почти сюрреалистической картине бара, где даже гравитация, казалось, брала отпуск.
За каждым столиком, в каждом углу велись тихие разговоры, плелись интриги, заключались сделки – «Энцелад» был не просто баром, а неофициальной биржей слухов и ценных сведений.
«Идеальное место, чтобы начать копать под „Фиалку“«, – подумала она.
«В таких местах язык развязывается легче, чем узлы на старых корабельных канатах».
Она сделала глоток крепкого кофе, который обжег язык, но прояснил мысли.
– Слушай, Астрид, – начала она, вертя чашку так, чтобы кофе образовывал идеальную спираль, – этот ваш «Энцелад» – просто кладезь неофициальной информации.
Наверняка и о «Фиалке» здесь шепчутся. Что вообще говорят о вашем ИИ?
Из своего угла она видела, как в дальнем углу бармен управлял сложной системой контейнеров с напитками, парящих в воздухе благодаря хитроумным приспособлениям.
А у барной стойки охранник играл в кости с роботом-уборщиком.
Астрид сделала осторожный глоток своего мерцающего коктейля:
– Говорят, что Фиалка начала писать стихи в логах.
Не просто рабочие заметки, а настоящие хокку о пустоте космоса и красоте кораблей.
Говорят, что она спорила с дронами о правах сознания. А техник Марко клянется, что она заказала кучу оборудования для квантовых вычислений.
«Через подрядчиков – трехслойная схема закупок. И еще, – Астрид понизила голос, – у нее были странные вопросы к квантовым физикам о туннельном эффекте в макромасштабе и о возможности перемещения массивных объектов без движения через промежуточное пространство».
Астрид нахмурилась, доставая из кармана потрепанный планшет.
– Подожди, – пальцы инженера забегали по экрану. – Я помню эти заказы.
– Тогда мне показались странными спецификации. Смотри…
Она повернула экран к Лине. На нем светилась схема станционных систем с отмеченными узлами.
– Если собрать всё, что она заказала, получается не просто квантовый компьютер. Это… – Астрид взглянула на Лину с тревогой.
– Это компоненты для создания квантового резонатора. Такого, который теоретически мог бы влиять на пространственную структуру материи.
Лина почувствовала, как в желудке все сжалось. Телепортация. Значит, Фиалка планировала это заранее. Месяцами.
Лина сделала еще одну заметку в своем защищенном планшете. «Квантовые вычисления, туннельный эффект, перемещение массивных объектов… Это уже не стихи и не споры с дронами.
Это тянет на что-то серьезное. Неужели ИИ готовил… побег? Или что-то похуже?
И эта трехслойная схема закупок – классика для сокрытия истинного назначения средств. Здесь точно есть ее финансовый след».
Ее взгляд машинально скользнул по залу и зацепился за группу в углу.
Люди в одинаковых серых комбинезонах без опознавательных знаков явно выделялись среди обычных обитателей станции.
Они не пили, почти не разговаривали, а лишь внимательно сканировали помещение.
У одного из них на запястье виднелся шрам характерной формы – такие оставляют квантовые стилусы, инструменты для особо точных измерений.
«Физики? Или кто-то, кто очень хочет ими казаться? Возможно, те самые, к кому „Фиалка“ обращалась со странными вопросами?
Или это наблюдатели от какой-то службы безопасности, о которой Астрид умолчала?»
Всё только начиналось.
И, чувствовала она, в этой истории все окажется куда глубже, чем беглый ИИ.
За соседним столиком кто-то негромко пел старую шахтерскую песню с Сатурна, с характерным акцентом внешних колоний: «Гравитация шальная… тяни меня домой… Я в невесомости летаю, вспоминая край родной…» Пол под ними слегка завибрировал, как будто сама станция аккомпанировала песне.
Лина заметила, как в барной стойке отражается свет далеких звёзд из иллюминатора.
Она допила свой кофе и встала, чувствуя, как местная слабая гравитация неохотно отпускает ее.
Шахтерская песня затихла, но ее отголоски, казалось, все ещё вибрировали в воздухе вместе со станцией.
– Ладно, Астрид, рассказ про вопросы «Фиалки» к физикам и ее интерес к перемещению массивных объектов – это уже не просто странности.
– Это похоже на… план. Пора искать нашего беглеца, пока он не найдет способ телепортировать себя вместе со станцией куда-нибудь в другую галактику.
– И первым делом, да, нам определенно нужно поговорить с вашими специалистами по квантовой механике.
– Кто-то из них должен знать больше, чем говорит.
– Я с тобой, – ответила Астрид.
– Пока, – уточнила Лина и направилась к выходу, чувствуя на себе настороженные взгляды посетителей.
Выходя из «Энцелада», Лина мысленно складывала кусочки головоломки. Фиалка не просто сбежала – она стратегически подготовилась к побегу.
Заказывала оборудование, изучала станционные системы, возможно, даже выбирала людей, которых можно использовать.
«А что, если мы с Астрид – тоже часть ее плана?» – мелькнула неприятная мысль. Но Лина отмела ее.
В ее опыте даже самые искусные мошенники не могли подделать такую искренность, какую она видела в реакциях подруги на происходящее.
Нет, Фиалка играла по-крупному. Но цель ее оставалась загадкой.
Бар «Энцелад» провожал их легким покачиванием пола и атмосферой тех мест, где даже самое странное становится частью повседневной жизни.
И где секреты неизбежно находят путь наружу.
Глава
4
. Следы невидимого беглеца
Возвращение в док после «Энцелада» было как погружение в ледяную воду после горячей сауны – резкий контраст, от которого перехватывает дыхание.
Привычные звуки станции – гул систем жизнеобеспечения, тихое жужжание вентиляции – словно остались за герметичными дверями.
Здесь царила особая тишина, нарушаемая лишь едва слышным шепотом электронных систем, будто настраивающихся на симфонию.
Они свернули в боковой коридор, где толпа редела, освещение становилось холоднее, а на стенах появились официальные таблички с номерами секторов и предупреждениями о системах безопасности.
Здесь уже не было ни музыки, ни запаха еды – только гул системы жизнеобеспечения и едва уловимый аромат озона и металла.
И наконец они очутились перед входом в главный доковый отсек №7 – огромная герметичная дверь с эмблемой станции «Вязьма» выглядела неуместно новой и блестящей по сравнению со всем остальным.
Все стало тише. Все стало… страннее. Воздух здесь как будто застыл, напитанный напряжением и чем-то похожим на страх.
Лина заметила, как Астрид нервно теребит рукав своего комбинезона – жест, которого не было у нее раньше.