Виктор Ардов – Совесть в кармане (страница 7)
ОНА. Думаю, что придется это сделать.
ОН. Ну вот и прелестно. Сговоримся точно… сегодня или, может быть, лучше завтра… я куплю твой любимый ликер — о, я не забыл, что ты предпочитала «бенедиктин»…
ОНА. Сейчас я предпочитаю кончить поскорее дело о взыскании алиментов. Впрочем, поедем к вам еще сегодня. Значит, по этому листу — один, а где-то там еще есть двое.
ОН. Кто вам мог сказать?
ОНА. Вы сами.
ОН. Это ложь! Когда?
ОНА. Вспомните: вы сперва согласились платить треть. Значит, где-то есть еще двое детей.
ОН. Но второго исполнительного листа у вас нету! Авансом вам никто не позволит взимать. Да-с!
ОНА. Пойдет в погашение тех трех лет, что вы не платили по этому листу.
ОН. Ну, знаете. Вы не судебный исполнитель, а какой-то иезуит! И еще имеете наглость заявлять, что сегодня пойдете ко мне в гнездышко!
ОНА. Непременно пойду: надо же описать обстановку, потому что недоимка по этому листу — тысяча двести рублей.
ОН. А у меня ничего нет! Квартира пустая!
ОНА. А рояль, на котором вы играли Шопена? А стоячая лампа? А тахта?.. Я-то помню ваши вещи!
ОН. Простите, одну минуточку…
И он поспешно идет к выходу.
ОНА. Если вы торопитесь вывезти обстановку — не советую.
ОН (остановился). Что?
ОНА. Я сейчас поеду прямо к вам и наложу печати. И вообще это уголовно наказуемое деяние — вывозить вещи от описи.
ОН. Не может быть?!
ОНА. Очевидно, этот раздел кодекса вам известен меньше… Пройдемте со мною в канцелярию суда. (Идет к двери и рукою указывает ему, что он должен идти вперед.)
ОН (уходя). Это западня какая-то!
ОНА. А вы повторите ваши слова там — при свидетелях. Можно будет еще оштрафовать за оскорбление судебных работников при исполнении обязанностей.
Ушли оба…
ПАГУБНАЯ ПРИВЫЧКА
Величественно-тучный директор продовольственного магазина показался в дверях сзади прилавка и сиплым голосом с одышкой пророкотал:
— Марь’Максим’на, потом загляните ко мне…
Через четыре минуты заведующая секцией гастрономии Марья Максимовна — особа лет пятидесяти с подозрительными глазами, непрерывно бегающими, как глазки у кошки, нарисованной на циферблате часов-ходиков, — втиснулась в чуланчик, называемый здесь «кабинетом самого». А «сам», сидя за крошечным столиком (другой стол и не поместился бы), жестами показал, чтобы заведующая секцией прикрыла за собою дверь и приблизилась. Когда это было исполнено, он заговорил свистящим шепотом:
— Я в отношении этой девчонки, — и кивнул подбородком в сторону торгового зала.
— Васютиной? — сразу же поняла Марья Максимовна.
— Вот именно. С нею надо кончать. Сегодня она опять меня спрашивала: «На каком основании Прохорчук вынес вчера из магазина ветчину?..» Потом углядела, что ваша мамаша заходила за сливками и яичками, и тоже высказала замечание…
— Я же давно говорю, Иван Евдокимович! Она нас до добра не доведет!.. Чистая бузотерка!
— Вот именно… Ну я тут кое-что придумал в этом отношении… Видите? Сверточек. Надо бы ей данный сверток тихонечко подложить в личный шкафчик… А вечером как раз, мне известно, контролер к нам пожалует, ну и…
Тут директор сделал выразительное движение ладонью…
— Понимаю. Понимаю, Иван Евдокимович, и вполне согласна. Именно так и надо сделать. Только…
— Что — только?
— Кто ей это подсунет? Мне самой — вроде неудобно: наши продавщицы всегда вертятся около шкафов: кто там пудрится, кто платочек берет, кто — со смены, кто — на смену…
— А вы вот что: вызовите ко мне уборщицу тетю Варю.
— Вот это правильно, Иван Евдокимович! Тетя Варя — самый подходящий человечек для такой операции… Она у нас тихая, как мышка… Ко всему она привыкла… И к ней привыкли: никто не удивится, что она задержится возле тех же шкафов…
Открыв дверь чуланокабинета, Марья Максимовна возопила:
— Тетю Варю там кликните!.. Я говорю: уборщицу тетю Варю — к директору, — вы слышите, девчата?..
И через короткий промежуток времени маленькая старушка в синем халатике, с веником и тряпкой в руках, предстала перед обоими руководителями магазина. Выслушав указание и пожевав губами крошечного впалого ротика, старушка произнесла тихим голоском:
— Нукчтож… это завсегда можно… Где сверточек-то?..
— А вот он. Значит, ты поняла, тетя Варя? Чтобы не дай бог эта Зинка Васютина не заметила бы, как и что ты кладешь! — так наставляла Марья Максимовна.
— Неужто не сделаем?.. Комар носу не подточит!
И тетя Варя, имитируя осторожную походку пограничника, крадущегося за нарушителем границы (как это изображается в приключенческих фильмах), со свертком в руках направилась к выходу из кабинеточулана…
…— А чей шкафчик будет № 8? — спросил контролер.
— Лично мой! — с достоинством ответила Марья Максимовна.
— Та-ак… посмотрим, как вы его содержите с точки зрения санитарии и гигиены…
И контролер открыл створку узенького «личного шкафчика» № 8. Заглянув вовнутрь, он заметил:
— Нет, у вас все, конечно, в порядке… а тут что? Позвольте, позвольте… кулечек-то довольно солидный… Что в нем?.. Ага! Так и надо было думать… ассортимент вашего магазина? Даже пакеты фирменные… Значит, сигналы в отношении этого дела подтверждаются… Интересно!
Марья Максимовна, выпучив глаза, смотрела на сверток, покачивавшийся в руках контролера. Из-за ее спины вытянул голову директор Иван Евдокимович и, раскрыв рот, дышал, словно сазан, выброшенный на берег. Стали скапливаться продавцы.
Наконец Марья Максимовна, что называется, очухалась и визгливым фальцетом произнесла:
— Клянусь вам, я не понимаю: как он мог сюда попасть?!
Контролер кивнул головою и саркастически улыбнулся:
— В подобных случаях всегда так говорится. Что ж, придется составить актик, товарищ директор. Где ваш кабинет?..
— Та… та… там кабинет… Попрошу налево…
В кабинет шли как за гробом: медленно, глядя вниз перед собою с печальным выражением на лицах. Замыкал шествие директор. Вдруг он увидел у двери, ведущей в торговый зал, тетю Варю. Старушка, задрав голову, смотрела на процессию с нескрываемым любопытством профессионального зеваки. В ее зрачках блестели искорки восторга.
— Ты это что ж натворила, старая карга?! — прошипел директор, поравнявшись с уборщицей.
Тетя Варя даже разинула рот, услышав этот упрек. Обида отразилась на морщинистом личике старушки.
— Чтой-то вы говорите?! — быстрым шепотом начала она, — как вы сказали, я так и сделала: выждала, пока Васютина занялась с покупателями, и сунула в шкафик Марь’Максим’ны эту вот благостыню…
И наивная старуха сухоньким пальчиком указала сверток, несомый контролером на вытянутых руках впереди себя на расстоянии 60 сантиметров.
— Так разве ж тебя о том просили?! — зарычал директор, воровато оглянувшись на контролера.
— А об чем же? Слава те, господи, не первый раз Марь’Максим’ну выручаем: то то ей подкинешь в шкафок, то другое… А этой новенькой, Зинке то есть, так разве ж ей всучишь что?.. Она ж и так и вас, и Марь’Максим’ну, и того же товарища Прохорчука срамит, где только может…
И столько убежденности в собственной правоте было в глазах старухи, в выражении ее остренькой физиономии и даже в энергичной складке сжатого ротика, что директор только рукой махнул. К тому же он услышал голос контролера:
— Товарищ заведующий, давайте уж сперва напишем акт, а сотрудников инструктировать насчет этого дела будете потом!