Виктор Алеветдинов – Тихоокеанский контур. Книга 4: Предел сигнала (страница 6)

— По существу.

Докладчик кивнул и вывел сводную таблицу.

— Масса. Энерговооружённость. Нулевая партия. Сроки демонстратора.

Сроки были выгодными.

Морозова просмотрела таблицу.

— Для каких окон вывода?

— Для базовой конфигурации земного и лунного плеча.

— А для дальнего внешнего узла?

— При нормализации массы — реальны.

— Нормализации?

— Снятия избыточных модулей.

— То есть того, что вы объявили лишним ещё до испытаний.

Он не сразу ответил.

— Лишнее — всё, без чего система выполняет задачу.

Ветрова подняла взгляд на общий экран. Вот он, реальный конфликт. Не люди против людей. Не «наши» против «их». Две инженерные этики. Одна говорит: главный канал можно довести до такой дисциплины, что второй независимый свидетель объявят ненужным. Вторая исходит из того, что именно эта мысль опаснее всего, потому что выглядит рационально.

Куратор повернулся к ней.

— Ваши возражения.

Она дала тишине пройти по залу и только потом встала.

— Возражения нет. Один вопрос. В какой точке ваша схема перестаёт считать первый бездефектный пакет старшим автоматически?

Докладчик выдержал паузу.

— Она не считает автоматически. Она оценивает.

— Нет. Вы показали модель, которая умеет штрафовать деградацию внутри одного класса канала. Это другое.

Она вышла к центральной стене.

— У вас сильная оптика. Полоса. Компоновка. Производственная привлекательность. Но где у схемы независимое право сказать: раньше не значит старше?

— Это делает протокол.

— Протокол опирается на что?

— На журнал событий.

— События в журнал кто приносит?

— Канал.

— То есть канал сообщает о себе сам.

Он промолчал. Несколько человек в зале сменили позу.

— В спокойной геометрии этого может хватить, — продолжила Ветрова. — Но проект не для спокойной геометрии. Он для плеч, где оптика теряет обзор, где сигнал спорит с затенением, где сам факт раннего и слишком гладкого прихода уже должен включать проверку. В таких режимах истина не обязана приходить первой.

Докладчик ответил без срыва:

— И ради этого вы предлагаете тащить второй физический класс, который не несёт полезную нагрузку, режет энергетику и усложняет изделие?

— Я предлагаю перестать подменять удобство доказуемостью.

Он впервые дал в голос жёсткость.

— Удобство — не порок. Это возможность реально развернуть сеть, а не похоронить её под собственной архитектурой.

— Сеть, которая ускоряет потерю истины, мне не нужна, — сказала Ветрова.

В зале стало плотнее.

Докладчик вернулся к экрану:

— Без общей философии. Вот плечо. Вот трасса. Вот корректор. Вот тайминг. Система обнаруживает аномально гладкий профиль и снимает ему вес.

Тимур поднял руку, не спрашивая разрешения.

— Чем обнаруживает?

— Моделью среды.

— Встроенной туда же?

— Да.

— Значит, если в этой же модели сидит оптимизация, которая начинает считать аномалию нормой, вы не обнаружите ничего.

— Тогда проблема в оптимизации.

— Нет. Тогда проблема в том, что вы отдали право окончательного решения одному типу канала.

Куратор резко повернулся к нему.

— Без лозунгов.

— Это не лозунг. Это сервисный маршрут в серийную линию под видом ускорения.

Лукина взяла слово сразу после него:

— И их энергетика собрана на стендовой модели.

Она ткнула в таблицу мощности.

— Откуда такой профиль по переходным пикам?

— Интегральное сглаживание.

— На чьей модели потребления?

Он назвал индекс. Лукина кивнула:

— Да. Для дисциплинированного стенда. Не для узла после вывода и не для плеча с живым дрейфом. Вы не фальсифицируете расчёт. Вы называете лабораторный режим будущей сетью.

Наблюдатели переглянулись. Потому что речь шла уже не об убеждениях, а об архитектурной уязвимости.

Куратор постучал пальцами по столу.

— Хватит. У нас выбор направления, а не суд.

— Тогда выбирайте по формуле, — сказал Бах и впервые встал.

Он вышел на линию обзора.