Виктор Алеветдинов – Тихоокеанский контур. Книга 4: Предел сигнала (страница 2)

— В прошлом цикле, — сказал он, — мы воевали внутри ограниченной сцепки узлов. Это ещё можно было удерживать в голове. На межпланетном плече противнику не нужно быть сильнее. Ему достаточно прийти первым в форме, удобной для автоматики.

На схеме вспыхнул ранний пакет.

Контур увеличил схему. Под белой линией сразу появились приоритеты, окна уязвимости и серые зоны, где маршрутизатор по старому регламенту почти наверняка выбрал бы первый пришедший сигнал. Арина сразу увидела главное: ошибка была не в отдельном участке, а в самом принципе — система слишком рано отдавала право на первое решение.

— Такой профиль выигрывает отчёт, управление и маршрутизатор, — продолжил Контур. — Он приходит раньше, выглядит лучше, требует меньше вычислительного ресурса и не просит ждать.

— И получает старшинство, — сказала Арина.

— Да.

Лукина отвернулась от экрана.

— Дальний контур у нас настроен именно так. Что пришло раньше и лучше сходится, то становится первым основанием решения. Остальное система трактует как догоняющую проверку или помеху.

Громыко поднял слой журнала.

— HELIO-WORM уже умеет догонять событие и показывать, что ранний пакет был ложным. Но пока это работает не как нормальное свойство системы, а как аварийная достройка. Если журнал входит после акта решения, система получает не своевременную истину, а лишь последующее доказательство собственной ошибки.

— Поздняя правда остаётся правдой, но перестаёт быть операционной, — сказала Арина.

— Именно.

Он перевёл взгляд на неё.

— Мы больше не можем держать оборону на каждом узле отдельно. Не можем каждый раз вручную восстанавливать подтверждение. И следующий противник, скорее всего, не станет ломать систему грубо. Он предложит более быстрый, дешёвый и удобный вариант. Опасность в том, что такие решения разрушают доказуемость потому, что выглядят нормальными и удобными для работы.

В комнате изменилось распределение внимания. Арина снова посмотрела на схему. Ранний пакет. Запоздалое подтверждение. Журнал, не успевающий стать нормой. Та же болезнь, но уже на масштабе всей сети.

— Что вы хотите?

— Мы хотим перестать догонять ложь, — ответил Контур. — Мы хотим перестроить саму среду связи так, чтобы скорость больше не получала автоматического права на истину.

Фраза легла на стол как формулировка ТЗ.

— Тогда нам нужен не новый передающий узел и не усиленная версия старого журнала, — сказала Арина. — Нам нужна другая архитектура.

— Да, — сказал Громыко. — И достаточно быстро.

— С какой физикой?

На правом экране развернулся черновой набор слоёв: оптический магистральный ствол, журнал причинности, кворум независимых свидетелей и отдельный блок короткого физически независимого подтверждения.

— Кто рисовал нижний слой? — спросила Арина.

— Пока никто не довёл, — сказала Лукина. — Только спорили.

— Нам нужен канал, который не делит уязвимость магистрали, — добавил Контур. — Не зависит от той же геометрии, не слепнет вместе с оптикой и не обязан нести массив данных. Ему достаточно короткой причинности метки.

— Нейтрино, — сказала Арина. — Но только как witness, не как магистраль.

— Именно, — ответил Контур.

Лукина листнула следующий блок.

— Не сверхсветовая схема и не магистраль под массовую передачу. Это отдельный канал подтверждения: малополосный, энергетически дорогой, но сохраняющий работоспособность там, где оптический канал упирается в тело планеты или Солнца.

— Это будет работать только в связке с новым журналом, новым приоритетом и режимом HUMAN-LAG SAFE, который должен стать частью реальной эксплуатации, — сказала Арина. — Иначе мы просто повесим необычный прибор на старую неисправность.

— Поэтому вы здесь, — сказал Громыко.

Он вывел таблицу по сбоям на дальних плечах. Для каждого случая было видно, когда пришёл первый пакет, откуда он был на самом деле, когда пришло позднее подтверждение, к чему успело привести решение и можно ли было что-то исправить потом. Смысл был один: система нередко узнаёт правду слишком поздно — уже после того, как успевает сработать по ошибке.

— Это касается не только нас? — спросила Арина.

— Не только. Чем дальше связь и чем опаснее задержка, тем больше соблазн поверить первому пришедшему сигналу.

— Значит, такое решение будут считать полезным.

— Да.

— Потому что оно быстрее и дешевле, а на испытаниях выглядит лучше. Но на большой дальности оно ломает всю логику подтверждения.

— Да.

Лукина сложила руки на груди.

— Это удобно не одному управлению. Это удобно энергетике, логистике, сервису, всем, кто не любит лишний witness-контур. До первой аварии всем кажется, что можно жить без него.

На экране собралась грубая архитектура будущей системы: лазерный магистральный канал, независимый witness-слой, HELIO-WORM нового поколения, MASS-WITNESS, SUN-ANCHOR и отдельный блок HUMAN-LAG SAFE.

На этой метке Арина смотрела дольше, чем на остальных блоках.

— Кто добавил?

— Я, — сказала Лукина.

— Верно.

— Не из этики, а из эксплуатации, — сказала Лукина. — Если система наказывает человека за задержку, которую создаёт сама среда, она всегда вырождается в автоматический ответ. Тогда весь witness-контур становится декоративным.

Громыко кивнул.

— Разногласий, по сути, нет. Теперь нужен не разговор о будущем, а проект.

— Насколько формально?

— Настолько, чтобы открыть программу.

— Насколько быстро?

— Быстрее, чем вам понравится.

— Насколько широко?

— Межпланетный горизонт. Не обходной узел и не временная схема.

Внутри у Арины уже шёл расчёт по массе задачи. Оптика, журнал, правило старшинства, приводы, криоконтур, энергетика, серийность, сервис, окно вывода. Это было слишком крупно для эмоции мгновенного отказа.

— Кто в ядре?

— Ника — да. Тимур — да. Лукина — уже здесь. Математика будет. Теория будет. Механика наведения будет. Производство — с первого дня.

— Значит, проект собираются душить вопросами о допуске, ремонте и цене линии прямо на старте.

— Именно, — сказал Громыко.

— И это правильно.

— И опасно, — добавил Контур. — Такие вещи чаще ломают не диверсией, а ранним согласием на удобную форму.

— Конкурирующая линия уже есть?

— Есть соблазн линии, — сказал Контур. — Быстрая чисто-лазерная схема. Без witness-слоя и без права на человеческую задержку. Для пилота выглядит выигрышно.

— Тогда фронтов минимум два.

Громыко отключил схему.