Виктор Алеветдинов – Свадьба на Чертовом Пятачке (страница 12)

— Скажи проще.

— Не умею.

Она вздохнула, но в этом вздохе не было злости. Только та усталость, которая бывает после долгой дороги к одному и тому же слову.

— Научишься, Чудин. А то портал быстрее тебя заговорит.

— Он уже заговорил. Через свиток, через колокольчик, через мою технику. Невоспитанный какой-то портал.

— В хорошей деревне и портал должен знать, когда молчать.

— У нас деревня шумная.

— Зато своя.

Слово «своя» поставило перед ним Агафьин двор: печь, крыльцо, кур, скалку на столе, яблоню, под которой летом падают кислые яблоки, и саму Агафью у ворот, строгую, упрямую, живую. Если её дом выдернут из Заворотино, это будет не перенос. Это будет кража сердца у места, которое и так держалось на честном упрямстве.

— Агаша, — сказал он, пока смелость ещё не успела убежать в гайки. — Если начнут тянуть твой дом…

Она посмотрела прямо.

— Что?

— Я первый штырь у твоей калитки вобью.

— Почему первый?

— Потому что… — Он сжал проволоку так, что она врезалась в ладонь. — Потому что оттуда всё начинается.

Агафья открыла рот, будто собиралась уколоть, но не уколола. В этот момент Бурчик, паршивец железный, тихо протянул торжественный гудок. Радиоприёмник немедленно подхватил треском, и из динамика посыпались обрывки музыки, похожей на старую плясовую.

— Выключи, — сказала Агафья.

— Сейчас.

Архип ударил по ручке настройки. Музыка сменилась свистом, а потом далёким голосом, тонким и чужим:

— Проверка канала межмирового оповещения… Заворотино, приём…

Агафья и Архип одновременно замерли. Бурчик поднял фару. На доске масляная карта сама собой дополнила ещё один круг вокруг Пятачка.

— Кто говорит? — спросил Архип, наклоняясь к приёмнику.

Динамик захрипел, будто в нём застрял песок с чужой дороги. Потом голос стал яснее, вежливее и от этого гораздо неприятнее.

— Дипломатические гости прибудут с рассветом. Обеспечьте хлеб-соль, размещение делегаций и страховку от драконов.

Агафья медленно повернулась к Архипу. В её глазах было всё: и приказ, и несвадьба, и штыри, и то, что он почти сказал, но не успел.

— От каких ещё драконов?

Приёмник щёлкнул, подумал и добавил уже совсем бодро:

— При отсутствии страховки ответственность возлагается на принимающих хранителей.

Глава 6. Гости из всех щелей

К рассвету Алёна поняла, что дипломатия — это когда никто ещё не успел позавтракать, а от тебя уже требуют список существ, у которых тень отдельно, голос в кармане и три разных представления о том, что считается дверью. Чёртов Пятачок стоял за околицей в сизом утреннем пару, вокруг него Архиповы штыри торчали, как зубья большой деревенской расчёски, а белые ленты на них трепались так невинно, словно вчера никто не ругался из-за несвадьбы.

Мирон разложил на старом ящике бумаги, чернильницу, ведомственный бланк и портфель, который с ночи пребывал в дурном настроении. Агафья принесла корзину с хлебом, соль в баночке из-под горчицы и скалку, потому что хлеб-соль без скалки в Заворотино уже считалась неполным комплектом безопасности. Архип приехал на Бурчике, стараясь выглядеть исключительно техническим лицом, но трактор в белых лентах портил всю легенду.

— Я ещё раз спрашиваю, — сказала Агафья, ставя корзину на лавку. — Почему гости дипломатические, а встречаем мы их как пожар?

— Потому что протокол прибытия межмировых делегаций не предусматривает сельской инфраструктуры, — ответил Мирон.

— Перевожу, — сказала Алёна. — Они сами не знают, куда их девать.

— Примерно, — признал Мирон и добавил строже: — Но желательно не так формулировать при гостях.

Архип сошёл с Бурчика и проверил первый штырь.

— Главное, чтоб гости не путали грядки с ковровой дорожкой. У нас тут каждый след потом в капусте видно.

— У тебя своей капусты нет, — заметила Агафья.

— Зато есть уважение к чужой.

Бурчик согласно гуднул, и одна белая лента сама завязалась на его фаре бантом. Архип сорвал её и сунул под сиденье. Лента вылезла обратно с другой стороны, но он сделал вид, что не заметил.

Алёна открыла новую тетрадь. На обложке она крупно написала: «Прибывшие». Ниже хотела поставить дату, но карандаш в её пальцах дёрнулся сам и вывел: «Ответственная за разбор чужого безобразия — Алёна Ладина». Тетрадь слегка покашляла пылью и добавила мелко: «Почерк средний. Стараться».

— Прекрасно, — сказала Алёна. — Теперь меня оценивает канцелярия из бумаги.

— Не из бумаги, — поправил Мирон. — Такие списки иногда формируются на основе намерения места.

— Место считает, что я плохо пишу.

— Место объективно, но не всегда деликатно.

Пятачок под ногами дрогнул. Светлая полоса прошла по лысой земле, свернулась спиралью и раскрылась дверью без двери. Из неё первым вышел невысокий человек в жилетке из серого войлока, с медной линейкой за поясом и фонариком, который светил не вперёд, а под половицы. Борода у него была аккуратно расчёсана на две стороны, а глаза сердитые и хозяйственные.

— Домовой инспектор Потап Печуркин, — объявил он. — Проверка состояния изб, печей, порогов, подполов и неоформленных домашних сущностей. Кто тут старший по беспорядку?

Мирон шагнул вперёд с папкой.

— Согласно дипломатическому протоколу, я уполномочен зарегистрировать ваше прибытие.

Печуркин посмотрел на него снизу вверх и недовольно щёлкнул линейкой.

— Ты, мил человек, порог хоть раз чинил?

— В служебном смысле?

— Понятно. Не старший.

Он повернулся к Агафье и стал вежливее.

— Хозяйка?

— Смотря чего, — сказала Агафья. — Если всей этой беды, то нет. Если хлеба — могу отрезать. Ел?

Печуркин моргнул.

— Не положено начинать инспекцию с еды.

— У нас положено. Голодный инспектор вреднее сытого в два раза.

Агафья отломила ломоть, посыпала солью и сунула ему в руки. Печуркин хотел возразить, но хлеб взял, понюхал и сразу перестал быть таким острым на вид.

— Печное, — сказал он уважительно. — Не казённое.

— Конечно не казённое. Казённым хлебом только врагов пугать.

Алёна записала: «Потап Печуркин, домовой инспектор, ест хлеб, к чиновникам относится подозрительно». Тетрадь поправила: «Подозрительно, но справедливо». Алёна вздохнула и поставила точку.

Пятачок снова вспыхнул. На этот раз из воздуха выпала лестница, ведущая ниоткуда вниз, хотя стояла вверх. По ней спустилось длинное серебристое существо с прозрачным лицом и большими карманами на узком плаще. Карманы шуршали, как библиотека во время сквозняка. За существом двигалась тень, но двигалась с опозданием и ворчала высоким голосом.

— Инопланетный архивариус Седьмой категории, подразделение каталогизации редких сельских узлов, — произнесло существо. — Прошу не трогать карманы. В левом хранится климат малой планеты, в правом — три неисполненных запроса и один недовольный четверг.