Виктор Алеветдинов – Свадьба на Чертовом Пятачке (страница 13)

— Валенки снимать будете или вы у себя по потолку ходите? — спросила Агафья.

Архивариус замер. Его тень догнала ноги и прошептала:

— Хороший вопрос. Нас никогда так не встречали.

— Это не ответ, — сказала Агафья. — Если пойдёте в дом, грязь не несите. Хоть вы из космоса, хоть из четверга.

Архивариус наклонил голову и снял с ног что-то похожее на мягкие светящиеся подковы и аккуратно поставил возле лавки. Подковы поползли обратно к нему, но Печуркин стукнул линейкой по земле.

— У чужого порога обувь лежит, пока хозяйка не разрешит. Закон дома.

Подковы послушно улеглись. Архивариус восхищённо щёлкнул длинными пальцами, и из его кармана вылетела карточка.

— Записать: локальный закон сильнее переносной обуви. Редкость.

Алёна быстро внесла его в список. Тетрадь сама добавила: «Карман шире комнаты. Тень склонна к комментариям». Тень архивариуса вытянулась к странице и сказала:

— Почерк действительно средний.

— Следующий, кто оценит мой почерк, будет числиться как пропавший, — сказала Алёна.

Мирон кашлянул.

— Прошу соблюдать нейтральность при взаимодействии с делегациями.

— Я нейтральна. Я угрожаю всем одинаково.

За спиной у них щёлкнуло, точно кто-то переломил сухую ветку. Из зелёной щели вышли трое лесных гонцов: высокие, тонкие, с плащами из мха и коры. Они не шагали, а прорастали вперёд, оставляя в траве влажные отпечатки листьев. Один нёс деревянную трубку, другой — пучок корней, третий держал в ладони маленький гриб, который недовольно морщился.

— От лесной княгини Любомиры Хвойной, — сказал первый гонец. — Проверить, не собираются ли люди опять тащить железо туда, где корни спят.

Архип возмутился.

— Моё железо воспитанное. Оно если и тащит, то по делу.

Бурчик в этот момент решил продемонстрировать воспитанность и тихонько подъехал ближе к лесным гонцам. Гриб в ладони третьего гонца увидел трактор, побледнел шляпкой и спрятался в мох.

— Железный зверь в брачном наряде, — сказал второй гонец.

— Не в брачном, — хором ответили Архип и Агафья.

Алёна записала: «Лесные гонцы. Боятся Бурчика. Употребляют опасные слова». Тетрадь добавила: «Гриб нервный, но наблюдательный».

— Кто замёрз? — спросила Агафья, оглядывая гонцов. — У вас плащи сырые.

— Мы из леса, — сказал первый.

— Это не ответ. Из леса можно и простуду принести. Чай будете?

Гонцы переглянулись, будто в их мире вопрос «чай будете» требовал совета старших деревьев. Потом первый кивнул.

— Если без железной ложки.

— Найдём деревянную. В Заворотино ещё не всё Архип переделал.

— Я работаю над этим, — сказал Архип.

— Даже не думай.

Из-за лавки раздалось важное покашливание. Генерал Громыхало вышел на середину Пятачка и расправил крылья.

— Делегации прибывают, а куриный сектор не уведомлён. Требую внести в протокол: пернатое население Заворотино не является приложением к хозяйству.

Мирон послушно открыл новый бланк.

— Внесём в раздел местных представителей.

— Не местных, — прозвучал новый голос сверху. — Межкуриных.

Все подняли головы. На воздухе, как на невидимой жердочке, сидела белая курица в крошечной синей шапочке. Рядом с ней болтался золотой мешочек с зерном. Она спрыгнула вниз, не упала, а плавно опустилась, словно в её мире тяжесть ещё не была утверждена окончательно.

— Посол Коко-Рика Третья, полномочный представитель Насестного Совета соседнего измерения, — сказала курица. — Прибыла с целью контроля прав пернатых при возможном переносе населённых пунктов.

Громыхало вытянулся так, что стал похож на красно-пёрый флаг.

— Генерал Громыхало, сторож границы, командующий утренним криком и временно ответственный за зерно.

Коко-Рика внимательно оглядела его.

— Гребень внушительный. Документы есть?

— У меня крик вместо документов.

— Устаревшая форма, но убедительная.

Алёна кусала губу, чтобы не рассмеяться, и записывала. Тетрадь сама подвинула строку: «Посол от кур соседнего измерения. Не падала. Имеет требования». Следом вывела замечание на полях: «Не рисовать клюв, это неуважительно». Алёна возмущённо посмотрела на страницу.

— Я не собиралась.

Тетрадь приписала: «Собиралась мысленно».

— Список, я тебя закрою.

Мирон между тем пытался наладить протокол. Он поставил гостей полукругом, объявил порядок регистрации и начал произносить приветствие, в котором слова «межмировое взаимодействие» прозвучали три раза за одну минуту. На третьем разе Печуркин зевнул, лесной гриб уснул, а Коко-Рика принялась клевать невидимую пылинку у штыря.

Агафья не выдержала.

— Мирон Евлампиевич, хорош людей мучить. И нелюдей тоже. Гости, слушайте сюда. Кто ел — встаёт справа. Кто не ел — к корзине. Кто замёрз — скажет сразу. Кто будет топтать грядки — получит по обстоятельствам. Кто пришёл с добром — садится. Кто с дурью — оставляет дурь за Пятачком.

Архивариус поднял длинный палец.

— Уточните, дурь оставлять в материальной, эмоциональной или административной форме?

— В любой, какая у вас при себе.

Тень архивариуса восхищённо прошептала:

— Вот это протокол.

Мирон тихо прикрыл свою бумагу. Алёна заметила, как он смотрит на Агафью: с профессиональным ужасом и почти детским уважением. Ей стало тепло за бабушку. Для неё Заворотино всегда было местом, куда приезжаешь летом, где ругают за тонкие носки, кормят до невозможности и знают о тебе больше, чем ты сам. А теперь какие-то лесные гонцы, архивариусы, домовые инспекторы и куриные послы стояли на лысом круге земли и воспринимали бабушкину корзину с хлебом как центр переговоров.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.