Виктор Алеветдинов – Шёлковое сердце дракона или как я случайно обручилась с начальником (страница 13)

Ему было двадцать два. Он вернулся после стажировки и ещё думал, что взрослые люди слышат слово «нет», если произнести его достаточно спокойно.

— Лань из семьи Сюй тебе подходит, — сказала тогда мать. — По линии сердца и по линии дел.

На ленте были вышиты два знака: согласие и благо.

— Я не давал согласия.

— Иногда согласие приходит после понимания.

— Это удобная фраза для тех, кто уже всё решил.

Потом были три месяца холодной вежливости, письмо в бизнес-школу, отправленное ночью, и билет в один конец. Он говорил себе, что уехал строить компанию. Это было правдой. Неполной, но правдой.

Он сбежал от шёлка.

А потом сам поставил его в серверную.

Планшет завибрировал. На экране высветилось: МАТЬ.

Ли Юйжэнь появилась с идеальной укладкой и спокойствием женщины, способной превратить катастрофу в семейное мероприятие одним наклоном головы.

— Мне сообщили, что в компании проснулось сердце. И что есть нулевая пара. Как её зовут?

— Мила Чайкина. Локализатор. Временный контракт.

— Ты поправляешь формулировки, когда нервничаешь.

Из чайника послышался шёпот:

— Семейная аналитика показывает высокую точность.

Чжэнь отодвинул чайник к стене.

— Это не помолвка, — сказал он.

— Конечно нет. Только древний ритуальный статус, при котором через двух людей начинается новый путь.

— Не вмешивайся.

— Я и не вмешиваюсь. Я радуюсь.

Мать перестала улыбаться. Экран стал холоднее, хотя это было невозможно.

— Ты думаешь, что всё повторяется.

Нить на запястье казалась тонкой, почти ласковой. Именно поэтому он ей не доверял.

— Это не повторится, — сказала мать. — Ты уже не тот мальчик перед красной лентой. И тогда мы ошиблись.

Такие слова в семье Ли не произносили прямо. Их обычно заворачивали в чай и молчание.

— Сейчас мне нужен план, а не семейный ужин.

— Ужин потребуется позже.

— Нет.

— Я ещё не сказала дату.

— Поэтому и «нет».

Она вздохнула.

— Девушку нельзя держать рядом только потому, что она ключ.

— Я знаю.

— Тогда скажи это себе до того, как скажешь ей рабочим тоном.

Связь оборвалась.

Чжэнь остался с книгой, чайником и ощущением, что его кризисный менеджмент получил материнскую рецензию.

— Ваша матушка обладает высоким уровнем проникновения в психологические барьеры, — заметил Лун-Лун.

— Ещё слово, и я передам вас Ван Мэй как нематериальный актив с максимальной амортизацией.

— Молчу из уважения к бухгалтерской угрозе.

Книга снова раскрылась. На странице вспыхнула строка красным интерфейсным светом:

Нулевая пара не может разорвать связь, пока не назовёт истинную причину встречи. Попытка принудительного разделения усилит все вторичные связи.

Чжэнь открыл карту аномалий. По Шанхаю дрожали тонкие линии: к жилым кварталам, станциям метро, кафе, доставочным маршрутам, влажной реке. Самая плотная вела к переговорной на сорок первом этаже.

Мила всё ещё была там.

Не ушла. Не нажала ничего. Не устроила защиту своей правки, хотя наверняка могла бы. Она ждала, потому что он попросил.

— Нужно стабилизировать исходную связь, — сказал он.

— Романтически или технически? — оживился Лун-Лун.

— Организационно.

— Самый грустный вид близости.

Чжэнь взял чайник и вышел.

У переговорной Мила сидела на полу, прислонившись к стеклу. На коленях лежал телефон. Она явно удерживала себя от спасения мира без доступа.

— Я ничего не трогала, — сказала она, поднявшись. — Хотя очень хотелось.

— Вижу.

Она заметила чайник.

— Это улика, инструмент или новый член совета директоров?

Лун-Лун высунул голову.

— Я предпочитаю должность директора по счастью и ритуальному соответствию.

— Я перестаю понимать, где у вас граница между корпоративной культурой и проклятием.

— Идёт внутренний аудит.

Между их запястьями на секунду стала видима тонкая линия. Мила увидела её и убрала руку за спину. Жест был маленький, защитный.

— Я проверил записи. «Нулевая пара» — ритуальный статус. Исходная связка, через которую сердце распознаёт новый маршрут.

— Пожалуйста, скажите, что «связка» здесь не брачная.

— Не брачная. Но её нельзя разорвать принудительно, пока мы не назовём истинную причину встречи.

Мила посмотрела на него так, будто он предложил заполнить налоговую декларацию чувств.

— Я приехала работать. Вы меня наняли. Я испортила строку. Вы злитесь. Дракон хочет печенье.