Виктор Алеветдинов – Шёлковое сердце дракона или как я случайно обручилась с начальником (страница 11)

Чжэнь снова посмотрел на меня. Под его спокойствием было что-то тёмное и собранное, как гроза, которую попросили заполнить форму заявки.

— Нужно изолировать систему. Остановить рассылку, закрыть модуль, отключить внешние интерфейсы и удалить изменённую строку из релиза.

Слово «удалить» ударило неприятно. В нитях на запястьях сотрудников было что-то слишком живое, чтобы обращаться с этим как с лишним пробелом в JSON.

— А если удаление не сработает?

— Должно сработать.

— Это не ответ. Это молитва человека с доступом администратора.

— Вы предлагаете не отключать сбой?

— Я предлагаю сначала понять, что именно мы включили.

— Мы?

— О, простите. Я включила. Вы просто держали древний шёлковый кокон рядом с серверами и назвали его культурным модулем.

Холодильник пискнул одобрительно.

Чжэнь сделал шаг ближе. Не угрожающе. Просто так, что я увидела тёмные круги под его глазами. Значит, он тоже не спал.

— За последние сорок минут DragonHeart отправил одиннадцать тысяч уведомлений, — сказал он тише. — У трёхсот пользователей появились физические нити. Один таксист везёт клиентов не в аэропорт, а к «судьбоносному адресу». Если мы не остановим систему сейчас, это станет городским инцидентом.

— Тогда тем более надо понять правило. Если сердце реагирует на слова, грубое удаление может выглядеть как ещё одно обещание. Или отказ. Или разрыв без согласия.

Он замолчал. Не потому, что согласился. Потому что услышал слово «согласие».

В этот момент чайник на кухонной стойке щёлкнул.

Обычный электрический чайник со синей подсветкой перестал кипятить воду и начал завивать её тонкими спиралями пара. Пар поднялся, свернулся над крышкой в серебристый клубок и вытянулся в длинную мордочку с усами.

— Протокол счастья активирован, — торжественно сказал пар.

Сунь Юй выронила телефон. Линь Вэй захлопнул ноутбук перед лицом учительницы Цао. Холодильник мигнул: «Свидетель».

Паровая мордочка чихнула, обрела рожки, лапы, хвост и важный животик размером с булочку. Через секунду на чайнике сидел маленький дракон — не больше офисного кота, если бы кот питался дедлайнами.

— Доброе утро, временно свободные пользователи, — объявил дракон. — Я Лун-Лун, исполнительный аватар Шёлкового сердца, младший хранитель маршрутов и кандидат на должность директора по счастью.

— Зарплатные ожидания? — уточнила Ван Мэй.

— Печенье, лонганы и право присутствовать при драматических разговорах.

— Печенье дешевле опциона. Продолжайте.

Чжэнь закрыл глаза на одну секунду. Для него это, видимо, было аналогом крика.

— Лун-Лун. Ты не должен проявляться перед сотрудниками.

— Неверно, хранитель с пониженной эмоциональной прозрачностью. Я должен проявляться при успешном запуске протокола. Запуск успешен на триста двенадцать процентов.

— Это сбой.

— Это масштабирование.

— Это катастрофа.

— Катастрофа — негативно окрашенное слово для внезапного роста вовлечённости.

Я смотрела на дракона и пыталась удержать в голове факты. Он существовал. Он разговаривал как древний дух, прошедший стажировку в отделе продуктового роста. Он называл Чжэня хранителем, и Чжэнь не выглядел удивлённым.

— Вы знали, что он там?

— Не в таком виде.

— В каком знали? В виде пара? Стикера? Ошибки в логах, которую нельзя показывать инвесторам?

Лун-Лун спрыгнул с чайника, поскользнулся на капле воды, но сделал вид, что это часть древнего ритуала.

— Новая переводчица формулирует остро. Рекомендую удерживать рядом для улучшения пользовательских клятв.

— Никто никого не удерживает, — одновременно сказали мы с Чжэнем.

— Прекрасный синхронный отказ, — просиял дракон. — Начальный уровень совместного отрицания высокий.

Мне срочно понадобилось сесть, но перед начальником, финансовым директором и драконом это был плохой карьерный ход.

— Лун-Лун, объясни, что произошло после изменения строки, — сказал Чжэнь.

— С радостью. Требуется печенье.

— Объясни сначала.

— Низкая мотивационная среда.

Ван Мэй достала миндальное печенье и положила одно на стойку. Дракон торжественно наступил на него лапой.

— Акт первичного кормления принят. Шёлковое сердце получило обновлённую формулу: «связать сердца навсегда». Формула была внесена в рабочий интерфейс, подтверждена системой и произнесена переводчицей с намерением сделать красиво.

— С намерением сделать понятно.

— Красиво и продающе. Я слышал. У меня хороший слух на самообман.

— И сердце начало искать совместимых?

— Нет. Совместимость — бедная метрика для ленивых оракулов. Сердце связывает не тех, кто подходит. Оно связывает тех, между кем осталось недосказанное.

В офисе стало так тихо, что внутри холодильника что-то булькнуло с нравственным превосходством.

— Недосказанное? — спросила я.

— Непроизнесённое обещание. Невозвращённая благодарность. Спрятанная обида. Страх спросить. Фраза, которую человек проглотил, а она не переварилась.

Сунь Юй побледнела и посмотрела на телефон. Линь Вэй приоткрыл ноутбук; из щели донеслось суровое: «Я знала, что ты можешь лучше». Он тут же захлопнул крышку.

— Тогда холодильник? — спросила Ван Мэй.

Холодильник гордо мигнул.

— Обещания возвращаться к еде — тоже обещания, — сказал Лун-Лун. — В старые времена люди уважали рис.

— В старые времена рис не подавал иск о содержании, — пробормотала я.

— Поэтому старые времена были духовно устойчивее.

Чжэнь опёрся ладонью о край стойки.

— Как разорвать связи?

— Правдой.

— Технически.

— Правда — древняя технология с высокой обратной совместимостью.

Дракон откусил печенье и осыпал стойку крошками.