Виктор Алеветдинов – Шёлковое сердце дракона или как я случайно обручилась с начальником (страница 10)

На этот раз отправила.

Где-то далеко внизу, за стеклом, город продолжал жить: такси ползли по мокрым улицам, люди выходили из метро, кто-то покупал лапшу в ночной забегаловке, кто-то пролистывал анкеты в приложении, кто-то держал палец над кнопкой «написать» и не решался. Я вдруг ясно представила, как у всех этих людей на экране появляется моя фраза. Не осторожная, не точная, не честная. Красивая.

Связать сердца навсегда.

— Это была не команда, — сказала я кокону. — Это была локализация.

На центральном мониторе проявился ответ:

Слово есть действие.

Господин Сун осторожно поднял руку.

— Мисс Мила?

— Да?

— Если это ошибка, почему оно дало мне кофе лучше, чем обычно?

Я открыла рот. Закрыла.

В этом и была самая подлая часть происходящего. Магия не выглядела злой. Она делала внимательные, почти добрые вещи. Давала охраннику кофе без сахара, потому что он устал притворяться, что любит сладкое. Подсвечивала неотправленные сообщения. Находила потребности.

Просто не спрашивала, можно ли.

— Потому что иногда ошибка попадает в больное место, — сказала я. — От этого она не становится правильной.

Мой телефон, ноутбук, демонстрационный планшет и даже экран кофейного автомата одновременно вспыхнули.

DragonHeart

Поздравляем!

Ваша судьба успешно связана.

Сначала я подумала, что это общее уведомление. Системное. Для тестовой группы. Для кого угодно.

Потом телефон в моей руке нагрелся, и под сообщением появилась тонкая золотая нить. Она вышла прямо из стекла, обвила край чехла, коснулась моего запястья и исчезла под кожей не болью, а коротким теплом — как если бы кто-то на секунду взял меня за руку и сразу отпустил.

На экране появилась вторая строка.

Исходная пара определяется.

Я перестала дышать.

Двери лифта в конце коридора раскрылись.

В пустом ночном офисе прозвучали быстрые шаги. Очень ровные. Очень сердитые. Очень знакомые.

Я подняла глаза как раз в тот момент, когда Ли Чжэнь вышел из лифта без пальто, с расстёгнутым воротом рубашки и лицом человека, который уже знал, что мир рушится, но всё равно собирался начать с протокола.

На его телефоне светилось то же самое уведомление.

Поздравляем!

Ваша судьба успешно связана.

Глава 4. Маленький дракон большого дедлайна

Утром DragonHeart Technologies выглядела так, будто ночью в офисе прошли тимбилдинг, тревога и свадьба трёх отделов.

Я пришла в девять ноль семь с кофе, который на вкус напоминал горячее сожаление, и с надеждой, что вчерашний пуш оказался багом. Офис сразу доказал: надежда — тоже пользовательская ошибка.

У ресепшена HR-директор Сунь Юй разговаривала с телефоном так, как обычно разговаривают с бывшими.

— Нет, господин Ма, приложение не может назначить вас моим жизненным партнёром только потому, что я трижды заказывала у вас кактусы для переговорных.

— Ваши кактусы засыхали без моей любви! — возмутился телефон.

— Они засыхали без полива.

У её запястья дрожала тонкая шёлковая ниточка. Не декоративная, а живая, светлая, как волосок, поймавший солнце. Она уходила в экран телефона и терялась в динамике.

У стола разработки Линь Вэй отбивался от видеозвонка с бывшей учительницей. DragonHeart подсказал: «Совместимость: 88%. Основание связи: незавершённое чувство вины за контрольную по математике, 2004 год».

— У вас глубокая совместимость, — не удержалась я.

— Я написал кеш для пятнадцати миллионов пользователей.

— А деление столбиком?

Из кухни донёсся низкий гул. На дверце офисного холодильника с магнитом «Счастье любит порядок» светилось: «Обнаружены забытые обеды с эмоциональной задолженностью. Требуется участие ответственных лиц».

— Он требует алименты, — сообщила Ван Мэй, финансовый директор. — За семь контейнеров лапши, три салата и суп с признаками разумной жизни.

Холодильник пискнул. На дверце проступила строка: «Пользователь Чжан Бо обещал вернуться после обеда. Не вернулся. Связь активирована».

Из толпы виновато вынырнул мужчина из маркетинга.

— Я говорил это супу, чтобы не выбрасывать.

— Вы дали обещание пищевому объекту в зоне действия артефакта, — сказала Ван Мэй. — Поздравляю. По расходной классификации вы теперь либо хранитель, либо отец.

Я поставила кофе на стол. Вчерашний кокон вспыхнул в памяти: старый шёлк, бронзовая рама, дыхание среди серверного холода. Я помнила, как изменила фразу. Не помнила, чтобы подписывалась на воспитание холодильника.

— Где Ли Чжэнь?

— На пути из лифта, — ответила Ван Мэй. — Судя по скорости шагов, сейчас будет корпоративная казнь без права апелляции.

Чжэнь появился через минуту: чёрный костюм, безупречная рубашка, лицо человека, который в случае конца света сначала проверит календарь. Он шёл быстро, но не бежал. Это было хуже: паника уже получила от него письменный отказ.

Опенспейс притих. Даже холодильник перестал гудеть.

— Госпожа Чайкина.

Я бы предпочла «Мила». Или «вы уволены».

— Доброе утро. Хотя у нас, кажется, разные требования к слову «доброе».

— Вы редактировали строку с красным драконом.

— Технически я локализовала.

— Без согласования.

— Без комментариев.

— Я дал прямой запрет.

— Вы дали прямой запрет трогать «древние фразы», не объяснив, что одна из них подключена к живому артефакту в продакшене.

Ван Мэй подняла планшет:

— В защиту Милы: хранить мистическую сущность в продакшене без риск-матрицы действительно безответственно.

— Это семейный модуль, — сухо сказал Чжэнь.

— Это семейный модуль, который выставил холодильнику алиментный счёт. В бухгалтерии такие аргументы не проходят.