Виктор Алеветдинов – Семь мечей северного дракона. Печати Небесной крови. Книга 4 (страница 9)

— Тебе выделят место у русских.

— Нам нужно место для раненых.

— Лекарь кузницы принимает только участников.

Савва показал белую метку на запястье; край знака ещё светился после перехода через ворота.

— Сегодня мне впервые пригодилась чужая наглость.

Яков не улыбнулся и оглянулся на русских, проверяя, кто слышал разговор.

— Воронец, поговорим вечером. Без мастеров и лис.

— Тогда говорить придётся тебе одному.

Сотник отошёл. Двое стрельцов продолжали смотреть на Юнь-Су, оценивая её как противника.

Чжао велел отвести раненых к гостевому лекарю. Мальчик не отпускал телегу, пока Савва не пообещал вернуть мешок с солью. После этого ребёнок забрал запасную чеку как залог.

— Мы потеряли половину припасов, — сказал Савва. — Теперь лишились части телеги.

— Зато приобрели кредитора.

Они провели лошадей к навесу у арены. Ли не выпускала обломок с клеймом Бая. Юнь-Су шла рядом, но больше не касалась общей верёвки.

С другого края двора прозвучал гонг. Люди у костров поднялись. Над ареной пришли в движение подвешенные клинки.

Шесть повернулись к центру круга и замерли.

Седьмой, висевший ниже остальных, качнулся в другую сторону.

Клинок был тёмным, без украшений. Его кромка казалась затупленной. Цепь натянулась, хотя ветер стих. Остриё медленно повернулось к Глебу.

Во дворе стало тише. Чжао Дин перевёл взгляд с меча на запись в реестре.

— Ты говорил, что владеешь только телегой.

— Так и есть.

Низкий клинок дёрнулся ещё раз и указал Глебу в грудь. На рукояти открылся знак, которого секунду назад не было.

Чжао коснулся бирок на поясе.

— Безмолвный выбрал иначе.

Глава 4. Меч, который не режет

Безмолвный всё ещё указывал Глебу в грудь, когда над ареной прозвучал второй гонг. Цепь задрожала. Шесть остальных клинков повернулись к каменному кругу, а низкий меч сорвался с крепления.

Глеб отступил. Меч упал плашмя и ударил его по сапогу.

По двору прошёл смех. Глеб посмотрел на Чжао Дина.

— Если так он выбирает владельца, мне уже не нравится его воспитание.

— Подними клинок. Тогда зал признает выбор.

— А если не подниму?

— Отказ запишут после испытания.

— Я ещё не соглашался.

— Ворота согласились за тебя.

Ли коснулась локтя Глеба.

— Сначала узнай цену.

Она не тянула его к мечу и не говорила, что делать. После всего, что они пережили рядом, это считалось почти чудом.

Чжао пригласил их в круглый зал под навесом. В центре лежала площадка из чёрного камня. В дальней стене виднелась решётка. За ней стоял человек в кузнечном переднике. Лица Глеб не разглядел, но Ли выпрямилась.

— Бай Тешань.

Имя далось ей без кашля. Родовой запрет мешал обвинять Бая, но не запрещал смотреть на живого мастера, которого двенадцать лет считали мёртвым.

Шесть владельцев ждали возле своих клинков. Только русский отряд привёл больше десятка стрельцов. Яков Неждан стоял ближе к кругу, хотя меч выбрал не его.

По стенам расселись люди из лагерей. Они пришли смотреть не на оружие, а на будущих врагов. Глеб заметил, как один из монголов считал стрелы у маньчжурской охраны, а русский стрелец следил за выходами из зала. Турнир ещё не начался, но каждый уже искал место, куда ударит первым.

— Кузница показывает оружие до признания седьмого владельца, — объявил Чжао. — Каждый клинок усиливает право, которое носитель готов защищать своей ценой.

Первым вышел Гэру Сайхан. Он поднял Железный Указ и приказал воину пройти через круг.

На камне вспыхнула черта. Из стены вылетело тупое копьё и ударило в щит. Второе сбило шлем. Воин хотел отступить, но ноги не послушались. Клинок удерживал приказ в теле. Человек шёл, пока кровь не потекла из брови.

— Дисциплина, — сказал Яков.

— Невозможность отступить, — ответил Глеб.

Тогон Саруул коснулся Ветром Погони своего сапога и рванулся за выпущенным зайцем. Он настиг зверька у стены, но клинок продолжал тянуть его вперёд. Тогон врезался в столб и сделал ещё несколько шагов, пока слуга не поймал его ремнём.

— Свобода движения, — сказал Чжао.

— На привязи, — заметил Савва.

Красная Клятва выбрала Ло Цзэхая. Перед ним поставили щит с именем погибшего брата. Ло коснулся надписи, и меч покраснел. Он разрубил щит, затем пошёл к писцу, державшему табличку. Двое слуг остановили его лишь у края круга.

Глеб посмотрел на Ли.

— Он понимал, что щит не человек?

— До прикосновения к имени.

Мэй Жоу положила на чашу Весов Долга монету, а на вторую — каплю крови. На камне проступила цена седла. Когда помощник шагнул ближе, знак появился у него на груди.

Мэй сразу опустила меч.

— Живого нельзя оценивать без согласия.

— Клинок считает всё, что входит в сделку, — сказал Чжао.

— Тогда клинок плохо воспитан.

Цзянь У вышел босиком. Стрела остановилась перед его горлом и упала. Вторая вошла в плечо. Монах не моргнул. Пустое Сердце заставило тело принять боль без страха. Когда испытание остановили, Цзянь У поднял меч к собственной груди.

Ли бросила нефритовую пластину и сбила лезвие.

— Я контролировал руку, — сказал монах.

— Клинок контролировал смысл.

Последним выступил Хоу Лян. Он написал одно слово на свитке, и страж у двери опустился на колено. Писец рядом тоже встал на колени, хотя приказ ему не предназначался.

— Закон применяется ко всем, кто признал печать Канцелярии, — сказал Хоу.

— Удобный закон, — ответила Ли.