Виктор Алеветдинов – Семь мечей северного дракона. Печати Небесной крови. Книга 4 (страница 5)
— Таков был их спор.
Ли знала ответ своего клана. Хранители считали мастерство правом решать за остальных, хотя называли это ответственностью.
— Ты была свидетелем изгнания? — спросила она.
— Я присутствовала при последнем договоре, который он подписал с кланом.
— Он умер после него?
Юнь-Су отвела взгляд к руслу.
— Договор не подтвердил его смерть.
— Значит, ты знала, что он мог быть жив.
— Мог быть — не значит был.
Ли сжала кружку так, что дерево скрипнуло, а вода поднялась к самому краю.
— Для тебя — возможно.
— Для печати важно, кто платит.
Глеб поднялся, опираясь ладонью на корень и не сводя глаз с поворота русла.
— На сегодня достаточно. Погоня не ушла.
— Я не договорила, — сказала Ли.
— Они тоже хотят, чтобы мы говорили дольше.
Он показал на мальчика у костра. Тот держал в руках ветку, но смотрел в сторону русла. Из-за поворота донёсся один короткий стук камня.
Ли встала.
— Ложный привал.
Глеб кивнул.
Огонь не гасили. Савва укрыл раненых за мешками. Женщина выслушала его, взяла полено и села рядом с сыном. Глеб одобрительно кивнул.
— Хорошо объяснил, — сказал он Савве.
— Я сказал, что ты плохой хозяин и гости сами должны защищать ужин.
— Так правдивее.
Ли протянула шёлковую нить между корнями ивы и спрятала её под пылью. Две нефритовые пластинки должны были связать шаг с местом и не дать оружию подняться выше пояса. Третью она оставила пустой для имени пленного.
Глеб спрятался за телегой. Юнь-Су ушла на противоположный склон. Савва сел у огня и начал помешивать пустой котелок.
— Что готовишь? — спросил Глеб.
— Пока ничего. Но мешаю убедительно.
— Это у тебя всегда получалось, — сказала Ли.
— Вот поэтому люди не любят образованных пленников.
Ли ушла за иву. Онемевшие пальцы плохо держали последнюю пластину. Она сжала кисть и дождалась, пока дрожь пройдёт.
В сумерках костёр освещал телегу и Савву с пустым котелком. Из русла вышел мужчина с мешком на плече и коротким копьём.
Он шёл к ткани, под которой Ли оставила поддельный обломок.
Мужчина шагнул через первую нить.
Нефритовая пластина щёлкнула. Его правая нога застыла на месте. Он рванулся и упал на колено. Копьё поднялось, но вторая пластина вспыхнула. Древко ударило его по бедру, словно над ним опустилась невидимая перекладина.
Глеб выскочил из-за телеги. Мужчина бросил копьё и ударил ножом снизу. Глеб вывернул ему запястье и прижал лицом к земле.
Слева свистнула стрела. Юнь-Су сбила её камнем. Вторая ударила в колесо.
— Двое на склоне! — крикнула она.
Ли провела кистью по пустой пластине и вписала знак остановки. Нить натянулась поперёк русла. Один преследователь успел отступить. Второй зацепился ногой и скатился по глине. Юнь-Су прыгнула на него, но он раздавил что-то в кулаке. Белая вспышка ударила в землю. Пыль закрыла склон.
Когда пыль осела, человек исчез. К камням тянулся след крови.
Глеб поднял пленного на колени. Мужчина был моложе, чем Ли ожидала. На щеке тянулся свежий ожог от Белого Пороха. Мешок лежал рядом. Внутри звякнули металлические обломки.
— Живым, — сказала Ли.
— Пока стараюсь, — ответил Глеб.
Под кожей шеи пленного появилась чёрная полоса от языка к сердцу. Печать молчания уже проснулась.
— Не заставляй его говорить, — сказал Савва. — Узел разорвёт горло.
— Если промолчит, разорвёт сердце.
Глеб ослабил захват, чтобы пленник мог вдохнуть.
Ли показала ему белый обломок.
— Ты собирал части заряда. Кому их везут?
Мужчина открыл рот. Чёрная полоса затянулась. Он закашлялся, и на губах появилась кровь.
— Не имя, — сказала Ли. — Покажи направление.
Он повёл глазами на запад.
— К Семи Ветрам?
Пленный моргнул один раз.
— Сколько зарядов уже сделано?
Он не ответил. Полоса дошла до груди.
Ли могла вскрыть узел кровью, связав его со своим именем. Но родовой запрет мог войти в формулу, и тогда она рисковала потерять голос до прибытия к кузнице.
Глеб увидел её руку у кисти-клинка.
— Не надо.
— Он умрёт.
— Он уже умирает. Не отдавай печати второго человека.
Пленный дёрнулся. Ли прижала нефрит к его груди и изменила вопрос.
— Для чего нужны семь владельцев?
Чёрная полоса замерла. Печать запрещала выдавать хозяина и место, но цель договора оказалась вне запрета.
Мужчина втянул воздух.