Виктор Алеветдинов – Семь мечей северного дракона. Печати Небесной крови. Книга 4 (страница 4)

Ли успела закрыть рот. Воздух остановился под языком, словно внутри шеи затянули ремень. Она прижала два пальца к ключице и дождалась, пока узел ослабнет.

Глеб подошёл ближе.

— Опять старый запрет?

— Снять можешь?

— Могу попытаться.

— Цена?

Ли промолчала. Глеб посмотрел на её руку и больше не спросил о цене.

Он повернулся к Юнь-Су.

— Привал через полверсты. Там поговорите. Без крови.

— Ты распоряжаешься моей кровью? — спросила Ли.

— Нет. Напоминаю, что она у тебя одна.

Он пошёл к телеге. Его правота раздражала сильнее приказа.

Русло повернуло к западу. У старой ивы нашлась вода под камнями, а выемка в берегу защищала от ветра.

Глеб осмотрел склон и велел поставить телегу под ивой. Савва занялся ранеными. Женщина с мальчиком собирала хворост. Ли заметила, что Глеб не раздавал лишних слов. Он показал каждому работу и сам отнёс мешок с мукой под каменный навес.

— Половина припасов ушла в пропасть, а он кормит чужих, — сказал Савва по-китайски. — Как лекарь, я не одобряю людей, которые постоянно добавляют мне работу.

Юнь-Су села у корней ивы. Ли опустилась напротив. Между ними лежал обломок с клеймом.

— Ты знала этот знак в монастыре, — сказала Ли.

— Знала.

— Почему промолчала?

— Ты не спрашивала о кузнецах.

— Я спрашивала о людях, связанных с Печатью Железной Лисы.

— Он не был связан с ней после изгнания.

Юнь-Су отвечала точно и пряталась внутри точности.

— Бай Тешань служил моему клану?

Горло снова сжалось. Имя зацепило родовой запрет. Ли наклонила голову и заставила себя дышать через нос. Перед глазами потемнело.

Юнь-Су не двинулась.

— На этот вопрос я могу ответить. Он работал в северной оружейной ветви клана Ли.

— Что он изготовлял?

— Клинки для стражи. Скобы для врат. Формы, которые проверяли металл до присвоения имени.

— Белый Порох?

— Тогда его не было.

Ли провела большим пальцем по ладони. Она могла надрезать ладонь и открыть запрет кровью. Достаточно было вписать собственное имя как исключение. Но родовая формула не исчезла бы. Она вошла бы глубже и взяла плату позже, когда Ли не сумела бы выбрать удобный момент.

Она убрала руку.

— За что его изгнали?

Ремень в горле затянулся сильнее. Ли закашлялась.

Глеб оказался рядом раньше, чем она подняла голову.

— Хватит.

— Мы ещё не закончили.

— Ты закончишь, когда сможешь говорить.

— Это мой клан.

— Поэтому ты и превращаешь разговор в суд.

Ли выпрямилась, вытирая слёзы от кашля.

— Она скрывала сведения, от которых зависит наша дорога.

— Скрывала. Спроси, что Бай делал. Не требуй приговора за двенадцать лет до того, как мы его увидели.

Юнь-Су посмотрела на Глеба.

— Иногда ты говоришь разумно.

— Не привыкай.

Савва принёс кружку воды и протянул Ли.

— Пей. Если продолжишь душить себя именами, мне придётся лечить тебя молчанием. Это единственное средство, которое у меня осталось бесплатно.

Ли выпила. Вода пахла корнями и железом.

Она повернулась к Юнь-Су.

— Какое решение Бая вызвало спор с хранителями?

Запрет не сработал. Вопрос касался действия, а не вины.

Юнь-Су медленно кивнула, признавая обход.

— Он требовал открыть оружейные печати простым солдатам.

— Для чего?

— Чтобы мастер не мог безнаказанно убить десяток людей одним правилом. Бай говорил: если печать меняет поле боя, обычный воин должен иметь средство заставить её ответить.

Глеб присел у корня, но топор оставил на коленях.

— И клан Ли отказал?

— Хранители боялись, что такое оружие разрушит дорожные врата, городские круги и родовые хранилища. Бай предлагал ограничение: заряд должен был лишать печать основания только на один вдох.

Ли посмотрела на белый обломок.

— На перевале этого хватило.

— Бай предупреждал, что хватит, — сказала Юнь-Су. — Ему ответили, что обычному солдату нельзя доверять право задавать вопрос печати.

— А мастеру можно? — спросил Глеб.

Юнь-Су не улыбнулась.