Виктор Алеветдинов – Семь мечей северного дракона. Печати Небесной крови. Книга 4 (страница 2)
— Сначала снимем колесо, — сказала Ли.
Она вставила кисть-клинок под чеку ступицы. Деревянная чека вышла, колесо качнулось.
— Теперь поднимем.
— Иногда можно предупредить.
— Тогда ты успеешь объяснить, почему мой способ тебе не нравится.
Савва рассмеялся. Раненый мужчина тоже попытался и застонал.
Они сняли три мешка. Четвёртый порвался, мука высыпалась на камень. Глеб и Юнь-Су подняли борт, пока женщина вытаскивала возницу. Мальчика остановил Савва.
— Дышит. Сначала я, потом ты.
Белая борозда коснулась третьего знака. Камень вокруг телеги пошёл трещинами.
— Уводи людей, — сказала Ли.
— Идёшь с нами.
— Мне нужно прочитать остаток.
— Потом.
— Потом дороги не будет.
Глеб схватил её за локоть. Ли не вырвалась, но посмотрела на его руку.
— Если я не пойму, что это сделало, следующая дорога рухнет раньше. — Глеб отпустил её.
— Полминуты.
— Сколько это?
— Пока Савва не начнёт ругаться.
— Тогда у меня мало времени.
Глеб отвёл раненых за выступ и унёс мешок, который женщина отказывалась бросать. Ли опустилась у борозды. Достала нефритовую пластину, прижала к побелевшему знаку и надрезала палец. Капля крови легла на камень. На пластине проступили три линии. Две сошлись, третья оттолкнула их и погасла.
— Это не пробой, — сказала она.
— Дорога развалилась сама?
— Правило заставили подтвердить своё право.
Глеб посмотрел на осыпь и хмыкнул.
— Не подтвердило.
— Свидетель этой печати умер давно. Её сохраняло старое признание. Белый заряд отнял его на один миг. Этого хватило.
— Заряд ничего не разрушает?
— Он задаёт вопрос, на который старое правило не успевает ответить.
Борозда двинулась дальше. Ли убрала пластину, но пальцы правой руки не послушались. Нефрит выпал. Глеб поднял его.
— Рука?
— Онемела.
— Цена?
— Чужое правило прошло через кровь. Чувствительность вернётся.
— Уверена?
Ли пошевелила пальцами. Два дрогнули, остальные остались неподвижны.
— Нет.
Савва крикнул из укрытия, что полминуты закончились и он готов ругаться на двух языках. Глеб помог Ли подняться.
Юнь-Су стояла возле разрушенного знака. Лицо побледнело, зрачки вытянулись.
— Я знаю эту работу.
Ли остановилась рядом с ней.
— Откуда?
— Такие линии делали в кузницах Семи Ветров. Ими проверяли металл перед тем как дать ему имя.
— Металл не удерживает склон.
— Поэтому это уже не кузнечная проверка.
Юнь-Су провела ногтем над бороздой, не касаясь её, и лицо стало жёстче.
— Здесь смешали пепел печати с порохом. Выстрел разрешил осыпи вспомнить, что она должна падать.
Глеб показал на белую бумагу вокруг пыжа.
— Кто мог сделать заряд?
— Мастер, знающий кузнечную формулу и работу печатей.
— Таких много?
— Живых — мало.
Ли взяла пыж. Бумага была исписана мелкими знаками. Семь коротких черт у края сохранились.
— Семь мечей.
Глеб вспомнил стену последней камеры в сгоревшем монастыре. Там клинки сходились к пустому месту в центре. Теперь те же линии окружали отверстие, через которое прошёл огонь.
— До кузницы далеко? — спросил он.
— Два дня, если перевал открыт, — ответила Юнь-Су. — Девять дней до закрытия гостевого круга.
— Какого круга?
— О нём я собиралась рассказать вечером.
— Рассказывай сейчас.
Юнь-Су посмотрела на раненых, прежде чем ответить.
— Семь владельцев входят в кузницу по гостевой клятве. Через девять дней круг закрывается. Потом выйти можно с разрешения хозяина или оставив цену.
— Ты знала и молчала?
— Ты хотел безопасную дорогу. Я надеялась привести тебя к воротам до полезных вопросов.
— Надежда умерла.