Виктор Алеветдинов – Семь мечей северного дракона. Печати Небесной крови. Книга 4 (страница 12)

— Меч хороший, — сказал он. — Уже защищает еду от владельца.

Глеб положил тупой клинок рядом.

— Что значит сосуд северо-западной линии?

Ли Шэнъюэ размяла онемевшие пальцы.

— Пока не знаю.

— Бай знает.

— Поэтому мы идём на приём.

Кузнечный зал стоял за ареной. По стенам шли жаровые каналы, а длинный стол разделили низкими перегородками. Владельцы сидели каждый со своей стороны, но слышали соседей. Бай Тешань вошёл последним и остался у печи.

— Завтра вы подпишете гостевую клятву, — сказал он. — Сегодня назовите право, которое защищаете, и цену, которую готовы принять.

— Цена уже есть, — ответил Глеб. — Вы просто держите её при себе.

Бай посмотрел на Ли.

— После приёма останься.

Она кивнула. Глеб заметил это, но промолчал.

Первым подошёл Гэру Сайхан. Железный Указ висел у него на поясе. Двое воинов остановились за его спиной на одинаковом расстоянии.

— Русский владелец не подчиняется русскому сотнику, — сказал Гэру через Савву. — Это нарушение порядка?

— Это отсутствие порядка, — ответил Глеб.

Ли спросила:

— Что кузница обещала вашему дому?

— Право охранять северные дороги.

— Вчера ваш воин не смог отступить от учебного приказа. Если Железный Указ станет правилом дороги, отступление признают изменой.

Гэру положил ладонь на рукоять.

— Дом пережил войну, потому что люди стояли.

Он говорил правду. Его воин смотрел на него без страха. Долг удерживал людей вместе, но клинок отнимал у них право решить, когда цена стала неприемлемой.

— Оружие после победы получит ваш дом? — спросила Ли.

— Так обещал Бай.

— Мне обещали то же самое, — отозвался Тогон Саруул.

На лбу у него остался синяк после вчерашнего удара о столб. Ветер Погони он нёс на плече.

— Мне не нужны дороги, — сказал Тогон. — Нужен свободный путь через Алтай.

— Без застав?

— И без чужой дани.

— Если заставы откажутся?

— Догоним их хозяев.

Глеб посмотрел на синяк.

— Меч хорошо догоняет столбы.

Тогон рассмеялся.

— Зато теперь я знаю, что столбы бегают плохо.

Он предложил Глебу держаться рядом на испытании. Безмолвный мог разрывать приказы, Ветер Погони — сокращать путь.

— Я стараюсь уйти от владельцев мечей, — сказал Глеб.

— Значит, у нас одна цель.

Тогон ушёл легко, но его люди у входа измеряли двор шагами. Свобода их хозяина требовала, чтобы остальные уступили дорогу.

Ло Цзэхай ждал возле жарового канала. Красная Клятва лежала в ножнах. Слуга, которого Глеб спас на арене, стоял рядом.

— Он решил остаться сам, — сказал Ло, заметив взгляд Ли.

Слуга показал ожог на запястье и кивнул.

— Зачем вам победа? — спросила Ли.

Ло вынул табличку с именами погибших.

— Хоу Лян служит власти, которая вырезала мою семью. Белый Указ защищает виновных бумагой.

Клинок нагрелся в ножнах.

— Вчера Красная Клятва направила вас на писца, — напомнила Ли.

— Писцы держат больше крови, чем палачи.

— Этот не подписывал приговор.

Ло убрал табличку.

— Когда найду подписавшего, меч не ошибётся.

Клинок обещал ему память без сомнения. Ли не стала доказывать, что такая память быстро превращает любого встречного в должника мёртвых.

Мэй Жоу сама налила чай и пододвинула чайник ближе, чтобы Ли увидела печать на крышке.

— Что обещали вам? — спросила Ли.

— Возврат старых долгов по северному пути.

— Гэру получил те же дороги, а Тогон — право пройти по ним без платы.

— Бай продаёт одну лошадь нескольким покупателям. Победитель узнает, досталась ли ему лошадь или право спорить о ней.

Мэй отпила чай.

— Вы нашли наш знак на сборщике белых обломков.

Глеб перестал вертеть пустую чашку.

— Он умер от печати молчания, — сказала Ли.

— Он работал по младшему договору. Мой дом не приказывал ему умирать.

— Но дал право собирать Белый Порох.

— Всё становится товаром, когда второй человек узнаёт цену.