Виктор Алеветдинов – Первое апреля в Тридевятом уезде (страница 11)

«Назначение временной парной единицы возможно».

Агафья вскочила.

— Нет. Даже не думайте.

Мирон собирал бланки.

— Нужно срочно вернуться к порталу. Фраза о едином целом могла быть воспринята как указание на связанную удерживающую пару.

— Это он пошутил! — сказала Агафья.

Филимон поднял обе руки.

— Я без злого умысла.

— У тебя сегодня любой умысел с последствиями!

Они почти бегом вышли во двор. Прасковья, Пелагея и Егор, которые все это время стояли у окна и делали вид, что ничего не слушали, отскочили в разные стороны. Над огородами Чертов Пятачок сиял ярче прежнего. Голубой пар поднялся столбом, в нем мелькали буквы, как рыба в воде.

На самом краю деревни, над лысой землей Пятачка, вспыхнула надпись. Она была видна даже от Агафьиной калитки: ровная, светящаяся, с торжественной безжалостностью канцелярской печати.

«Временные хранители портала: Агафья Ладина и Архип Чудин. Статус: парная единица».

Архип снял шапку, снова надел и сказал первое, что пришло в голову:

— Вот теперь точно лучше молчать.

Агафья глянула на него, на надпись, потом на Филимона, который старательно прятался за собственную фуражку. В этот раз ей очень хотелось сказать много. Но день был такой, что даже злость приходилось держать при себе.

Глава 5. Хранители поневоле

Агафья шла к Чертовому Пятачку так быстро, что Архипу пришлось почти бежать рядом, хотя он сделал вид, будто широко шагает. Над лысой землей за огородами висела светящаяся надпись, и чем ближе они подходили, тем наглее она выглядела. «Временные хранители портала: Агафья Ладина и Архип Чудин. Статус: парная единица». Буквы сияли гладко, канцелярски, без малейшего стыда, будто не только что вмешались в чужую жизнь, а выполняли утвержденный план.

Мирон Перьев семенил следом, прижимая к груди чемодан с бланками. Филимон шел последним, держал фуражку двумя руками и старался не встречаться с Агафьиным взглядом. Прасковья, Пелагея и еще половина деревни тянулись на расстоянии, которое сами считали приличным, а Агафья считала бесполезным. Генерал Громыхало сидел на пне у Пятачка и выглядел так, словно именно он объявил назначение и теперь ждал исполнения.

— Объясняйте, — сказала Агафья, остановившись под надписью. — Только коротко. Если начнете с «в соответствии», я этого вашего соответствия не переживу.

Мирон поправил воротник, хотя воротник и так был ровный.

— Нестабильный портал требует ответственной удерживающей единицы. В штатных случаях назначается сертифицированный маг, стационарная печать или обученный хранитель границы.

— У нас из обученных только куры, — сказал Архип. — Они любую границу у огорода держат.

— Куры не подходят, — сухо сказал Мирон.

Генерал Громыхало возмутился:

— Домашнюю птицу не унижать. Куры — рядовой состав.

Агафья подняла скалку в сторону петуха, и тот величественно отвернулся, сохранив достоинство.

— Дальше, — велела она Мирону.

— При отсутствии штатного специалиста портал вправе выбрать местных хранителей. Обычно это двое жителей с устойчивой эмоциональной связью, общим опытом закрытия аномалий и доказанной способностью действовать согласованно.

— Отменить, — одновременно сказали Агафья и Архип.

Светящаяся надпись мигнула. Из чемодана Мирона вылетел чистый бланк, раскрылся в воздухе и сам вывел строку: «Одновременное возражение. Признак согласованности».

Прасковья издала звук, похожий на чайник перед кипением. Агафья даже не обернулась.

— Прасковья, если сейчас скажешь хоть слово, я тебя этой согласованностью по забору размажу.

— Я молчу, — торопливо отозвалась Прасковья. — Я внутренне.

Архип шагнул к надписи и ткнул пальцем в слово «парная». Палец уперся не в пустоту, а в плотный голубой свет.

— Слушайте, уважаемый проход. Я ей не пара. Я сосед.

Под строкой тут же проступило: «Соседство повышенной плотности».

Филимон прыснул в фуражку. Агафья медленно повернула голову, и смешок у него оборвался. На рукаве Филимона светлая клякса дрогнула, будто тоже решила помолчать.

— Я по факту сказал, — оправдался Архип.

— Вот факты сегодня и опасны, — ответила Агафья. — Вчера бы ты был упрямый, а сегодня — документ.

Мирон осторожно поднял палец.

— Прошу не спорить с порталом бытовыми формулировками. Он воспринимает их как уточнения.

— А чем с ним спорить? — спросил Архип. — Кувалдой?

— Желательно не спорить.

— Неприменимый совет, — сказала Агафья. — Вы в Заворотино приехали, а не в музей послушания.

Портал будто услышал. Над Пятачком раскрылась голубая сетка, и в воздухе появились полупрозрачные картинки. Сначала — ночь у Агафьиного дома: дверь, меховая шапка, валенки и она сама со скалкой. Архип, принятый за пришельца, поднимал руки, а над дальним Пятачком открывалась первая светящаяся трещина.

Архип поморщился и потрогал затылок.

— Это не доказательство. Это медицинский случай.

— Сам пришел в шапке как межпланетный разбойник, — сказала Агафья.

— Я с сердечным разговором пришел.

— С каким?

Архип замолчал. Картинка вспыхнула ярче, и портал добавил: «Незавершенное признание. Хранить до выяснения».

— Вот этого не надо, — поспешно сказал Архип.

Вторая картинка сменила первую: Бурчик гордо тянул тележку, Агафья сидела в ней с видом королевы, которая не просила престол, но уж если посадили, будет держаться. Потом тележка отцепилась и укатила к лесу, а Архип бежал следом, размахивая руками. Изображение дернулось, показало лесную избушку и их двоих перед местной нечистью, когда им пришлось притворяться супругами, чтобы не стать пнями.

Прасковья за спиной прошептала:

— Я же говорила, свадебное путешествие.

— Я все слышу, — сказала Агафья.

— Я внутренне сказала.

— У тебя внутренне громче, чем у других наружу.

Третья картинка показала Архипов двор, старую стиральную машинку, Маремьяну Серповну с косой и чай у Агафьи на кухне. Машинка крутила барабан, вывешивая обиды как мокрое белье, а Архип стоял рядом с Агафьей не впереди и не сзади, а плечом к плечу. Портал вывел: «Совместная нейтрализация прошлого. Эмоциональный риск высокий».

— Никакой у нас риск не высокий, — сказал Архип.

— Высокий, — отрезала Агафья. — Когда ты машинку включаешь, у всех риск высокий.

Мирон записывал быстро, почти не поднимая головы. Его бланки тоже оживились: один показывал стрелками «общее действие», другой вывел схему «спор — синхронизация — результат», третий пытался нарисовать сердечко, но Мирон прикрыл его ладонью.

— Не надо мне тут схем чувств, — сказала Агафья.

— Это не схема чувств, — поспешно ответил Мирон. — Это схема взаимодействия.

— Взаимодействуйте с порталом, а не с моей личной жизнью.