Виктор Алеветдинов – Печать Чёрного Неба (страница 2)
— Даже мои люди?
— Особенно ваши.
— У меня нет людей.
— Это я уже заметил.
Она помолчала.
— Ли Шэнъюэ.
Имя прозвучало непривычно, с мягким переломом в середине.
— Глеб Воронец.
— Я знаю. Ваше имя здесь часто говорят.
— Недобрым словом?
— Недовольным.
— Значит, слышали честных людей.
Ли опустила взгляд к ящику. Ткань на углу сдвинулась, и Глеб увидел светлую доску. На ней не было купеческой метки. Вместо метки тянулась полоса тёмного лака. Похоже, старую надпись закрыли недавно.
— Что везёте?
— То, за что заплачено.
— Так отвечает приказчик.
— Вдова без приказчика быстро учится.
Ли поправила ткань, закрыв доску.
С дальнего края дороги донёсся короткий свист. Боро Чулуу стояла на низком увале и держала лошадь за повод. Ветер трепал край её вытертой шубейки. Лук висел за плечом так, чтобы не мешать садиться в седло.
Если Боро звала его при всех, значит, дело было серьёзное.
Глеб поднялся к ней.
— Что там?
Боро присела у обочины и показала на участок дороги. С первого взгляда там не было ничего особенного: мокрая земля, старая колея, примятая трава.
— Здесь прошли до нас, — сказала она.
— Сколько?
— Двое всадников. Следы сбивали травой. Один конь подкован иначе.
Глеб присел рядом. Сам он следы читал неплохо, но Боро видела больше и не любила пустых догадок.
— Разведчики?
— Да. Они смотрели караван и ушли к северному склону.
— Нас считали?
— Считали.
Глеб посмотрел на дорогу. Случайные разбойники обычно спешили и шумели. Перед хорошей засадой работали тихо.
— Объезд есть?
— Есть. Потеряем день. Корма не хватит, если пойдёт дождь. Назад тоже плохо. Лошади уже устали.
Глеб пошёл к приказчику.
— Мы не можем возвращаться, — сказал он. — И объезжать не можем. У нас срок.
— У мёртвых сроков нет.
— Если мы свернём, корма не хватит.
— Если попадём в засаду, корм останется целым. Люди нет.
— Это догадки.
Боро спокойно сказала:
— Следы настоящие.
Михаило смерил её взглядом.
— Проводники любят пугать караваны.
Глеб шагнул ближе.
— Ещё раз скажешь такое проводнику — пойдёшь впереди пешком. Сам проверишь дорогу.
Приказчик сглотнул. Возчики притихли.
— Делай свой порядок, Воронец, — сказал Михаило. — Но назад мы не идём.
Корма взяли мало. Телеги перегрузили. Люди устали ещё до опасного участка. Михаило сэкономил на всём, что не бросалось в глаза сразу. Теперь за эту экономию мог заплатить весь караван.
Перед выходом Глеб переставил телеги. Пороховую отвели ближе к заднему проходу. Между возами оставили место для раненых. Двух охранников отправили по краям. Одного поставили у повозки Ли. Савве Глеб велел держаться рядом с долговыми работниками.
— Почему с ними? — спросил Савва.
— Потому что за них уже заплатили другие.
Савва хотел ответить, но промолчал.
К полудню караван двинулся. Сначала люди переговаривались, потом разговоры стали короче. На дороге не было обычного шума.
Глеб ехал сбоку. Иногда уходил вперёд, потом возвращался к хвосту. У открытых телег сидели работники. В ведомости они значились помощниками при грузе. По лицам было видно: не все пришли сами. Одни смотрели в землю, другие держались за узлы с одеждой. Приказчик называл номер телеги, и люди вздрагивали.
У одной повозки мальчишка лет двенадцати пытался затянуть ремень на мешке. Руки у него дрожали. Глеб спешился и сам дёрнул пряжку.
— Имя?
Мальчишка замер.
Женщина рядом быстро сказала:
— Егорка. Племянник мой.
Мальчишка глаз не поднял. На шее у него был ремешок без бирки. У долговых работников бирка обычно висела на груди или у пояса.
На коротком привале Глеб нашёл Савву у телеги с ящиками.
— Покажи людскую ведомость.
Савва оглянулся на приказчика.
— Михаило не любит, когда охрана смотрит бумаги.