Виктор Алеветдинов – Печать Чёрного Неба (страница 11)

— Нельзя! — крикнула она.

Звук не вышел. Губы двинулись, грудь сжалась, а вокруг осталось только глухое давление. Ли увидела, как Глеб понял одно слово по губам, но топор не опустил.

Он был упрям. Очень не вовремя.

Она резко повернулась к ящику. Обломок лежал в раскрытом свёртке. Нефрит больше не был молочно-зелёным. Внутри камня двигалась чёрная жилка, та самая незавершённая линия, которая проступила днём, когда Глеб прошёл рядом.

Теперь линия росла.

Ли села на колени, высыпала на доски нефритовые пластины и прижала первую к полу. Пластина должна была показать край защитного условия. Вместо светлого контура по ней сразу пошли чёрные точки. Они легли не вокруг повозки, а внутри.

Клетка.

Ли поставила вторую пластину у порога. Та треснула наискось. Осколок царапнул ей палец. Кровь выступила сразу и не упала на доску, а потянулась к чёрной линии тонкой нитью. Ли сжала кулак и отдёрнула руку.

Нет. Не брать её кровь без слова.

Снаружи топор ударил по стойке. Дерево хрустнуло, но круг сжал дверцу крепче. Чёрная линия на пороге стала шире.

Глеб ударил второй раз.

Ли схватила кисть-клинок и провела по воздуху короткий знак размыкания. Раньше такой знак открывал внутренний выход родового круга. Он был простым. Детей клана Ли учили ему до того, как разрешали держать боевую пластину.

Сейчас знак перевернулся сам. Кончик кисти ушёл в сторону, будто чужая рука подтолкнула её пальцы. Боль прошла от ногтя до локтя. Ли стиснула зубы, но не отпустила инструмент.

Круг не запер её. Он исправлял её движения.

Противник знал Дом Ли.

Не весь. Полного текста у них быть не могло. Но у них была половина условия: защити носителя и не выпусти его, пока долг не принят. Защита без выхода становилась клеткой. Достаточно было убрать одну строку. Достаточно было знать, где она стоит.

Ли ударила левой рукой по ящику и достала ещё две пластины. Одна легла у обломка, другая у её колена. Нужно было найти исключение. Любая печать, даже родовая, имела место для выхода: кровь старшего, голос свидетеля, добровольный отказ носителя. Если исключение закрыто, его можно развернуть через цену.

Снаружи вспыхнул огонь. Через щель в ткани Ли увидела, как люди бегут к открытому проходу. Звука не было, но повозка дрожала от ударов и шагов. Пепельная фигура шла между телегами. На её груди качались бирки.

Глеб снова ударил по стойке. Дерево треснуло глубже.

— Не входи, — выговорила Ли одними губами. — Не пересекай черту.

Он, конечно, не услышал.

Она прижала окровавленный палец к пластине у порога. Боль в кисти стала резкой. На доске проявились два ряда знаков. Первый был её родной. Второй чужой, грубо врезанный в старую формулировку.

«Носитель остаётся внутри, пока долг не возьмёт свидетель».

Ли похолодела.

Вот зачем круг стянулся внутрь. Не чтобы убить её. Чтобы удержать до передачи. Свидетель должен войти сам, без приказа, ради носителя. Тогда круг признает его и перенесёт долг.

Глеб был таким человеком. Не понимал правила, не любил ритуалы и всё равно ломился туда, где неизвестный человек заперт.

Ли попыталась выжечь последнюю строку. Кисть-клинок царапнула кожу у запястья. Капля крови попала на пластину. Знак вспыхнул, но не исчез. Его подхватила чёрная линия на полу и вернула обратно.

Судорога свела пальцы. Кисть-клинок выпал. Ли наклонилась за ним, но правая рука не слушалась. Она взяла инструмент левой. Писать левой было хуже, медленнее, но сейчас важна была не красота.

Она вывела знак отказа. Не успела закончить последнюю черту.

Стойка у дверцы треснула. Топор Глеба вошёл в дерево и застрял. Он дёрнул, ударил ногой, выломал кусок обшивки. В повозку ворвался дым. За ним — жар и свет пожара.

Ли поднялась, но круг сразу ударил по ногам. Колени подогнулись. Она удержалась за ящик.

Глеб просунул руку в пролом.

Ли схватила нефритовую пластину и бросила в его сторону. Пластина ударилась о невидимую стенку изнутри и упала к порогу.

— Назад! — сказала она губами.

Он понял. И не послушал.

Глеб поднял топор ещё раз. Вместо замка ударил ниже, по боковой стойке. Удар был правильный. Он не пытался спорить с невидимой дверью, он ломал то, что держало саму повозку.

Ли уважила бы это, если бы он не собирался погибнуть из-за верного решения.

Она схватила обломок обеими руками. Нефрит обжёг ладони холодом. Чёрная линия внутри камня повернулась к пролому, туда, где стоял Глеб.

— Не его, — прошептала Ли, уже не надеясь на звук. — Меня. Долг мой.

Камень не ответил словами. Ответила печать.

Чёрная линия на полу взметнулась к её запястью. Кожа побелела, потом на ней проступил узкий тёмный след. Ли почувствовала, как круг проверяет её кровь. Род Ли был распознан сразу. Единственная носительница здесь. Единственная подходящая цена. Выход закрыт.

Ли упёрлась ладонью в пол и закончила знак отказа кровью. Линия дрогнула. На миг у порога появилась щель. Не дверь, а слабина в условии.

— Сейчас! — попыталась сказать она.

Глеб увидел щель по-своему. Он ударил топором в то место, где бледный свет стал тоньше. Стойка развалилась. Дверь осела, и в повозку ворвался дым.

Глеб шагнул через порог.

Чёрная линия сразу бросилась к его ноге. Ли увидела, как она обвила сапог и поднялась к колену. Глеб поморщился, но не отступил. Он не понимал, что вошёл в условие.

— Стой! — Ли схватила его за рукав левой рукой. — Не двигайся.

Теперь звук вернулся на мгновение. Он был хриплым, будто прошёл через воду.

Глеб услышал только часть.

— Поздно стоять.

Он наклонился, подхватил её за плечо и потянул к пролому. Круг сжал повозку. Доски вокруг них побелели. Невидимая стенка ударила Глеба в грудь. Он отшатнулся, но не выпустил Ли.

Чёрная линия на полу пошла к обломку.

Ли поняла, что круг выбирает между ними. Её кровь известна. Его кровь не читалась. Для печати это было не пустое место, а ошибка, через которую можно было протолкнуть новый долг.

— Не держи меня, — сказала она.

— Ещё чего.

— Я не шучу.

— А я похож на человека, который сейчас оценит шутку?

Она бы ответила, если бы правая рука не дёрнулась от боли. Нефрит выскользнул из пальцев. Глеб поймал его свободной рукой.

Кровь с его пореза коснулась обломанного края.

Печать ударила сразу.

Не светом. Не громом. Всё внутри круга остановилось на один короткий миг. Огонь за проломом застыл без звука. Дым завис в воздухе. Ли увидела, как чёрная линия с пола втянулась в нефрит, прошла через кровь Глеба и не нашла там привычного родового знака.

Потом линия пошла дальше.

На ладони Глеба кожа потемнела у пореза. Чёрный след лег сначала узкой трещиной, потом разошёлся к пальцам. Глеб стиснул зубы, но не закричал. Он смотрел на свою руку словно она стала чужой прямо на глазах.

— Что это? — спросил он.

Ли схватила его за запястье. Поздно. Знак входил глубже.