Виктор Алеветдинов – Печать Чёрного Неба (страница 12)

— Отпусти обломок.

Глеб попытался разжать пальцы. Не смог. Нефрит прилип к его ладони, как к мокрой коже на морозе. Чёрная линия поднималась от обломка к порезу.

Ли ударила левой ладонью по его пальцам, вложив в удар остаток знака отказа. Нефрит оторвался. Упал на доски и покатился к ящику. Глеб пошатнулся. На его ладони остался ожог, а в ожоге — чёрный незавершённый знак.

Круг вокруг Ли ослаб. Не исчез. Ослаб.

Печать приняла другого.

Ли не передавала её. Не звала. Не выбирала. Но условие нашло того, кто сам вошёл за носителем и коснулся обломка кровью.

Глеб снова потянул её к выходу. На этот раз невидимая стенка треснула. Ли почувствовала это телом: давление ушло из груди, будто тугой ремень разрезали.

Она успела схватить свёрток с обломком, но правая рука не удержала ткань. Пальцы не слушались. Глеб выругался, забрал свёрток сам и сунул ей под левую руку.

— Держи.

— Не так.

— Потом научишь.

Он протащил её через пролом. Порог ударил по ногам. Ли едва не упала, но Глеб подхватил её за пояс. Они вывалились наружу в дым и жар.

Звук вернулся частями. Сначала треск огня. Потом хрип лошадей. Потом человеческий плач у прохода. Чёрный круг над колодцем ещё держал середину стоянки, но край его сдвинулся к горящим телегам.

Ли вдохнула и сразу закашлялась. Дым обжёг горло. Глеб поставил её за колесо и сунул топор ей в руку, будто топор мог помочь мастерице печатей.

— Сиди здесь.

— Я не сижу.

Она попыталась встать. Ноги подогнулись. Правая кисть висела чужой. Ли сжала её левой, проверяя пальцы. Большой палец дёрнулся. Остальные ответили болью через раз. Плохо, но живы.

Глеб посмотрел на её руку, потом на свою ладонь.

— Вы знали?

Вопрос был короткий. В нём не было места для красивого объяснения.

— Я знала, что круг может взять свидетеля, — сказала Ли. — Не знала, что он возьмёт вас так быстро.

— Удобная разница.

— Нет. Плохая.

Он хотел ответить, но за его спиной двинулся пепельный воин.

Ли увидела, как тот остановился. До этого он шёл к повозке, к обломку, к ней. Теперь его голова повернулась к Глебу. Связка бирок на груди качнулась, хотя ветра не было. Чёрный знак на ладони Глеба потемнел.

Печать указала нового владельца долга.

— Глеб, — сказала Ли.

Он обернулся.

Пепельный воин сделал шаг к нему. Не к повозке. Не к Ли. К Глебу.

Ли встала, держась за колесо. Свёрток с обломком жёг бок, правая рука не слушалась, но она заставила пальцы согнуться.

— Не бейте его в тело, — сказала она. — Ищите то, что держит условие.

Глеб поднял меч левой рукой, потому что правая ладонь с чёрным знаком не сразу сжалась на рукояти.

— Поздно учить, — сказал он.

— Тогда слушайте быстро.

Эхо-воин повернулся к Глебу всем корпусом. Бирки на его груди почернели по краям, а чёрная линия на ладони Глеба ответила тем же цветом.

Глава 6. Девятый свидетель

Эхо-воин повернулся к Глебу. Не к Ли и не к проходу между телегами. К нему.

Чёрная линия на ладони сразу потемнела. Кожа вокруг пореза стянулась, будто её прижали раскалённым железом. Глеб сжал рукоять меча левой рукой. Правая не слушалась полностью: пальцы сгибались медленно, с болью, и знак мешал держать оружие.

Ли стояла у колеса, держась за борт. Правая рука у неё висела неподвижно, свёрток с нефритом был прижат к боку. Лицо бледное, но взгляд ясный. Глебу это не понравилось. Так смотрят не на спасителя, а на вещь, которая вдруг заработала не по инструкции.

— Потом объяснишь, — сказал он.

— Если доживём.

— Начинай копить слова.

Эхо-воин сделал шаг. Пепел с его плеча осыпался и сразу поднялся обратно. На груди качалась связка бирок. Деревянные дощечки стучали друг о друга без звука. Чёрный круг над колодцем ещё гасил всё вокруг, но Глеб чувствовал удары этих бирок в ладони.

Ли наклонилась к нему.

— Не бейте тело. Бейте то, что держит его.

— Бирки?

— Связку. Там якорь.

— Почему раньше не сказала?

— Раньше вы рубили дверь.

— Дверь была ближе.

Пепельная фигура рванулась вперёд. Быстрее, чем должна двигаться такая тяжёлая тень. Глеб ушёл в сторону, ударил по груди, но меч опять прошёл через пепел. Лезвие задело одну бирку. Та треснула.

Хорошо. Значит, Ли не только пугает умными словами.

Глеб ударил снова, но воин закрыл связку рукой из золы. Жар прошёл по лицу. Глеб отступил к проходу, где последние люди выбирались из круга телег. Савва тащил раненого за ворот. Михаило шёл рядом с фонарём и не спорил. Фонарь трясся у него в руке так, что пламя било в стекло.

— Быстрее! — крикнул Глеб.

На этот раз звук вернулся не полностью. Голос вышел хрипом и сразу стал слабее. Дальние всё ещё читали по рукам.

Боро стояла у края прохода и стреляла редко. Не тратила стрелы на пепельного, выбирала живых нападавших. Один человек в тёмной шапке попытался обойти круг и ударить по работникам сзади. Боро пустила стрелу ему в бедро.

— Не дай ему! — Глеб махнул рукой.

Боро поняла. Вторая стрела прибила его рукав к земле. Он задёргался и остался там.

Эхо-воин снова пошёл на Глеба. Теперь он не отвлекался на проход. Люди могли выходить, но только пока Глеб стоял между ними и пеплом.

Чёрный знак на ладони дёрнулся. Не как боль. Как приказ без слов. Линия поползла от пореза к запястью и остановилась у края перевязки.

Глеб выругался. Слышно или нет, было всё равно.

Ли шагнула ближе, но нога подвела её. Она ухватилась за колесо, сжала зубы и всё же удержалась.

— Коснитесь связки рукой с меткой.

— У него там огонь.

— Метка не режет пепел. Она ломает правило.