Виктор Алеветдинов – Неоригинал (страница 4)

— Либо сам. Либо впустил того, кого не боялся.

Марк посмотрел на лицо мёртвого банкира. Без драмы. Без величия. Только удивление, которое не успело стать страхом.

— Что с оперативной памятью?

Ленц задержал взгляд на потухшем камне.

— Последние двенадцать минут отсутствуют.

— Стёрты?

— Хуже. Их как будто не было. Не повреждение, не шум, не выжженный хвост. Аккуратный провал в записи. Для бытового убийцы — тонко. Для случайного психа — дорого.

Техник у двери кашлянул.

— Периметр уже изъят под следствие. Мы начали протокол...

— Закрой рот, — сказал Марк.

Техник замолчал.

Марк встал и оглядел комнату. Пентхаус был собран из стекла, тёплого дерева и денег, которые устали притворяться вкусом. Белые стены, графитовые швы, несколько бумажных книг в нише, старый виниловый проигрыватель у стены. Панорамные окна смотрели на город сверху вниз, как на рекламу нормальности. Внизу текла магистраль. Ровные огни. Никакого мусора. Никакого тумана. Ничего, что нельзя отрегулировать.

— Кто вызвал полицию?

— Сам убийца.

Марк повернулся.

— Повтори.

— Звонок пришёл с лестничной клетки этажом ниже. Голос модулированный, мужской. Сказал: «В пентхаусе труп. Банкир Кортес. Передайте Воробьёву, что это только начало».

В комнате стало тише. Под костью мягко пискнул частичный модуль.

— Повышенная частота пульса, — сказал внутренний голос. — Рекомендую дыхательную стабилизацию.

Марк промолчал.

— Он знает имя, — сказал Ленц.

— Он знает, куда бить.

Марк подошёл к окну, увидел в стекле своё отражение — седину у висков, шрам на скуле, усталость, которая давно перестала быть временной, — и только тогда заметил зеркало у дальней стены.

Оно было большим, почти во весь рост, в тяжёлой тёмной раме. Для этой лёгкой квартиры вещь чужая. На стекле в боковом свете проступал след ладони. Не отпечаток пальцев, не смазанный мазок. Ладонь, приложенная всем весом на секунду, будто человек остановился, упёрся и посмотрел на себя или на то, что стояло рядом.

— Я это тоже видел, — сказал Ленц. — След не принадлежит жертве. Ладонь меньше. На коже остатки антистатической смазки. Такую используют при установке и обслуживании новых кристаллов.

Марк подошёл ближе. В зеркале отражались труп, окно, Ленц и он сам. Слоёв было много. Ошибиться здесь легко.

— Женщина, — сказал он.

— Или подросток.

— Нет. Давление ровное. Рука лёгкая, без суеты. Человек привык работать точно. И смазка чистая, без случайных разводов. Не домработница. Не случайная гостья.

— Монтажник? Инженер?

— Кто-то из тех, кто трогает чужую голову как прибор.

Марк мысленно прошёл маршрут убийцы. Вход. Гостиная. Стол. Кресло. Нож с кухни. Подход со спины. Мощная глушилка почти в упор. Кристалл гаснет. Жертва ещё сидит и уже ничего не понимает. Потом три точных удара. Не ярость. Работа.

— Следов борьбы нет, — сказал Ленц. — Он даже не встал.

— Не успел.

Марк указал на рубашку Кортеса, потом снова присел и осторожно развернул голову трупа. Под кожей за ухом темнела зона ожога. Аккуратная, почти нежная.

— Вежливо, — сказал он.

— Что?

— Ненавижу такие убийства. В них больше презрения, чем злости. Человека даже не удостаивают нормальной смерти. Сначала переводят в вещь. Потом ломают вещь.

Ленц ничего не сказал. Только тихо щёлкнул линзой анализатора.

— Поднимай всё похожее за полгода, — сказал Марк. — Полные протезы. Стертая оперативка. Глушилка. Чистый выход.

— Уже поднимаю.

— И найди всех, кто ставил Кортесу апгрейды. Всех, кто заходил сюда по сервисным пропускам. Всех, кто работал с зеркальными поверхностями, системой приватности, внутренним контуром безопасности. Мне нужен любой, кто умеет сделать мёртвым кристалл и оставить после себя вопрос.

Ленц замер, подключаясь к облаку. Глаза стекленели, как всегда при синхронизации. Потом лицо изменилось.

— Не один.

— Сколько?

— Четыре эпизода за три месяца. Два банкира. Один сенатор. Один глава медицинского консорциума. Везде полные протезы последних поколений, чистый выход. В двух случаях рядом зеркальная поверхность. В одном — стеклянная перегородка. В одном — зеркало ванной. И там тоже след ладони.

В голове снова щёлкнул модуль.

— Совпадение маловероятно, — сообщил внутренний голос. — Вероятность общего исполнителя превышает...

— Заткнись, — сказал Марк.

Техник у двери вздрогнул. Ленц сделал вид, что не заметил.

— Серийный, — сказал он.

— Нет. Серийные работают по жертве. Этот работает по идее. А идея у него старая.

— Какая?

Перед глазами на секунду встал Михаил за стеклом. Серый камень после импульса. Голос, который просил о смерти так спокойно, будто просил закрыть окно. Марк снова посмотрел на Кортеса.

— Что копия не человек. Или хочет это доказать. Кровью. По одной дорогой голове за раз.

Ленц медленно выдохнул.

— Тогда это не просто уголовка.

— Это уже давно не уголовка.

Марк достал флягу, открутил крышку, сделал глоток холодного кофе. Горечь прошла по языку наждаком.

— Не лучший способ стабилизации, — сказал Ленц.

— Зато мой.

Он ещё раз посмотрел на труп, потом на зеркало.

— След оставили для меня, — сказал Марк. — Не для полиции. Это письмо.

— И что в нём написано?

Марк закрыл флягу.