Виктор Алеветдинов – Неоригинал (страница 2)

— Сценарий версии семь точка четыре, — сказал он. — Эмоциональная привязка. Телесный якорь. Вина. Ностальгия. Попытка вернуть базовую идентичность через общую память. Примитивно.

Он поднялся. Марк крепче сжал рукоять глушителя. Михаил подошёл к стеклу и положил ладонь на прозрачную броню. Медленно. Осторожно.

— Беда в том, — сказал он тише, — что ты сделан хорошо. Программа не должна пахнуть кофе. Не должна так неровно дышать. Не должна молчать дольше нужного.

В наушнике щёлкнул закрытый канал. Ларсен велела не подходить к стеклу: моторные контуры нестабильны. Марк выключил канал.

— Миша, что ты увидел?

Михаил моргнул раз. По-человечески.

— Себя.

— И?

— Ничего.

Марк ждал.

— Там не было меня. Вообще. Ни одного места, куда можно ткнуть пальцем и сказать: вот здесь я. Там были веса, приоритеты, петли обратной связи, прогнозы реакции. Модели моего страха. Моей любви. Моей преданности тебе. Даже злость была отформатирована.

Он усмехнулся устало.

— Я не перенёсся, Марк. Я собрался заново по чертежу мёртвого человека.

Под рёбрами у Марка похолодело.

— Ты всё ещё ты.

— Нет. Я то, что считает себя мной. А это другое оскорбление.

В глазах у Марка дрогнул свет. Протез пискнул и заговорил про высокий уровень стрессовой нагрузки. Марк оборвал его коротко. Михаил усмехнулся.

— Даже твой модуль говорит с тобой честнее, чем люди у тебя за спиной.

Он резко обернулся, взглянул в пустой угол палаты.

— Не подходи. Я уже видел этот вариант. Сначала вы предлагаете успокоитель. Потом перехватываете стеклянную шину. Потом гасите периферию. Нет.

Он шагнул к стене и ударил ребром ладони. Расчётливо. Сервисная панель треснула. Из шва посыпались искры. За спиной Марка кто-то вскрикнул, люди задвигались.

— Отойдите! — крикнула Ларсен. — Он снова лезет в силовой контур!

— Стоять, — бросил Марк, не оборачиваясь.

Михаил прислонился лбом к стене. Плечи ходили. Несколько секунд он молчал, потом заговорил другим голосом. Глухим. Почти прежним.

— Я искал ошибку, Марк. Хоть какую-то. Думал, найду баг — станет легче. Можно будет сказать: да, я сломан, но оригинал был. Сидел где-то внутри, просто плохо считывался. А там нет оригинала. Там одна убедительность. Я — убедительность Михаила Броудского.

Марк вдавил кнопку микрофона.

— Посмотри на меня.

Михаил повернулся. Взгляд уже не был пустым. В нём стояло то, что Марк видеть не хотел: ясность. Не сбой. Не бред.

— Ты помнишь Анну? — спросил Михаил.

Удар пришёл ниже сердца.

— Не трогай её.

— Помню, как ты сидел у палаты, когда она отказалась от полной замены. Как не вошёл сразу, потому что боялся: она передумает из жалости к тебе. Как потом три часа пил остывший кофе и смотрел на свои руки, будто они уже кого-то подвели.

Марк не шевельнулся.

— Всё это у меня есть. Я храню твою боль точнее тебя. Но от этого не становлюсь человеком. От этого я только хорошая подделка под того, кому доверили много чужих потерь.

Он снова подошёл к стеклу.

— Знаешь, что хуже всего? Я всё равно тебя люблю. Той любовью, которая была у него. У Михаила. У модели Михаила. Уже без разницы. Люблю. Поэтому и прошу не оставлять меня так.

Сзади голос Ларсен стал жёстче:

— Детектив. У вас шесть минут.

Марк не обернулся.

— Есть откат?

— Нет, — ответила она. — Он заблокировал бэкап и переписал таблицу допуска. Даже если пробиться, вернётся только более ранняя копия. Не этот субъект.

— Субъект, — тихо повторил Михаил. — Как быстро они переходят на честный язык.

Он засмеялся. Глухо. Ритмично. Не от радости и не от безумия. От избытка вычислений, которым некуда выйти.

— Следующий шаг ты знаешь. Тебе дадут оружие. Потом начнут считать, сколько жизней стоит одна дружба. Потом скажут, что ты не убиваешь меня, а минимизируешь ущерб. Потом твой протез предложит удалить воспоминание.

Дверь сзади открылась. Марк не услышал шагов, только почувствовал присутствие рядом. Доктор Ларсен протянула ему другой пистолет — узкий служебный эм-излучатель с чёрным матовым стволом. Хирургия для кристаллов.

— Через стекло. Мощности хватит. Быстро. Он не почувствует.

Михаил посмотрел на оружие, потом на Марка.

— Врут. Я всё почувствую. Просто недолго.

Марк пистолет не брал.

— Есть ещё способ?

— Нет.

— Ручной перезапуск?

— Он убьёт вас раньше, чем вы откроете внутреннюю дверь.

Михаил коротко усмехнулся.

— Тут она права.

Марк взял оружие. Рука не дрожала. Так было хуже.

— Смотри на меня.

— Смотрю.

— Скажи что-то, что мог бы сказать только ты.

Михаил помолчал.

— Ты всегда оставлял на дне стакана один глоток кофе. Боялся конца вкуса больше, чем дурного вкуса.

У Марка сжалась челюсть.

— Ещё.

— Когда тебе страшно, ты злишься на предметы. На дверь, на лифт, на лампу, на чашку. Людей ненавидеть опаснее.

Он приложил ладонь к стеклу.