Виктор Алеветдинов – Наследство пишет в семейный чат. Книга 1. Протоколы бытового колдовства (страница 8)

Лев вышел во двор и сел в машину. Движение на Садовом кольце стояло. Он включил навигатор и выбрал дорогу к ОПЧ, чтобы передать Анне бумажные записи.

Маршрут построился до квартиры Орловых.

Лев отменил его и ввёл адрес отдела вручную. Через несколько секунд стрелка снова развернулась к Таганке. Навигатор предлагал объехать квартал и вернуться к тому же подъезду.

Он выключил приложение. Экран погас, но голос из динамика сообщил, что до места назначения осталось двести метров.

Боль в висках усилилась. Внутри продолжали звучать чужие ожидания. Елена хотела, чтобы он оказался разумнее Анны и разрешил семье закончить испытание. Артём ждал, что он защитит Михаила. Анна, как ему казалось, и без объяснений поймёт, что делать дальше.

Последняя мысль была его обычной ошибкой. Он часто считал, что близкому человеку легче, если не приносить ему непроверенную тревогу. Потом оказывалось, что он не защитил Анну, а решил за неё, какую часть дела она имеет право знать.

Лев опустил стекло. С улицы вошёл шум машин. Это немного вернуло расстояние между ним и квартирой.

Он задал себе вопрос, который обычно задавала Анна после перегрузки: чего хочешь ты?

Первым пришёл ответ: вернуться и не оставлять Михаила одного. Он не был уверен, что желание принадлежит ему. Следом возникла потребность немедленно доказать, что семья несправедлива. Она тоже могла быть продолжением услышанной формулы.

Лев дождался, пока дыхание выровняется, и произнёс вслух:

— Я хочу передать Анне то, что услышал, и не решать за неё, что с этим делать.

Навигатор замолчал. Когда он включил экран, маршрут вёл к ОПЧ.

Лев позвонил Анне. Она ответила не сразу. На заднем плане работало оборудование, Роман говорил о временных метках.

— У меня есть вторая фраза, — сказал Лев. — Семья повторяет, что они всегда были вместе. Я слышу продолжение: «пока можно исключить одного».

Анна записала фразу дословно и спросила, относится ли она к Елене.

— Не уверен. Она прозвучала через общий разговор. Источник может быть вся семья, а не один человек.

Он рассказал о поступках последней недели, сером профиле и сообщении «Я был последним». Отдельно признался, что почти не позвонил, потому что решил не перегружать её предположением.

— Спасибо, что всё-таки позвонил, — сказала Анна. — Михаила пока не объявляем ценой. Сначала проверим.

Её ответ оказался спокойнее того, который он успел придумать за неё.

— Что у вас?

Анна помолчала секунду.

— Мы подняли журнал отложенных публикаций. Шесть сообщений созданы до смерти Веры Павловны. Учётная запись принадлежит Артёму.

Глава 6. Телефон без хозяйки

В восемь двадцать утра телефон Веры Павловны лежал в прозрачном боксе на лабораторном столе. Аккумулятор был вынут, сим-карта находилась в отдельном пакете, сетевые модули Роман отключил ещё вечером. Несмотря на это, на чёрном экране время от времени появлялся значок нового сообщения.

Анна стояла рядом с бумажным блокнотом. За ночь она трижды переписала временную линию: сначала по журналам чата, потом по данным облачного сервиса, затем по записям из квартиры. Цифровые отметки уже начали расходиться, поэтому бумага оставалась единственной версией, которой она пока доверяла.

Роман вывел на монитор таблицу.

— Первые шесть заданий созданы заранее. Учётная запись принадлежит Артёму Орлову. Настройка шла с его ноутбука, даты — до смерти Веры Павловны.

Анна посмотрела на строки. Время совпадало с тем, что они увидели на старом телефоне: шесть старых меток и четыре новые. Это подтверждало часть обычной версии. Артём подготовил основу конкурса, а значит, скрывал не только поиск красной папки.

— А голосовое с ответом Елене?

— Нет серверного события. В очереди его нет, входа в аккаунт нет, загрузки файла нет. Но у всех участников запись появилась.

Роман открыл копию чата. Голосовое существовало в интерфейсе, воспроизводилось и имело длительность девятнадцать секунд. На стороне сервиса его не было. То же относилось к ответу на контрольный вопрос Анны и сообщению пустого профиля.

— Значит, первые шесть можно объяснить подготовленной схемой, — сказала Анна. — Поздние ответы — нет.

— Можно объяснить вмешательством на устройствах участников, — заметил Роман. — Если заражены телефоны, они могут показывать локальные сообщения.

— Все сразу, без общей сетевой команды?

— Теоретически. Практически я пока не вижу способа.

Он говорил без уверенности, и это было полезнее красивой гипотезы. Анна записала три отдельных направления: незаконный доступ Артёма, возможный перехват уже запущенного процесса и посмертный отклик, который использовал семейный чат как носитель.

Лев вошёл в лабораторию с двумя бумажными стаканами кофе. Выглядел он лучше, чем ночью, но держался подальше от бокса.

— Ты оказался прав насчёт общего правила, — сказала Анна. — Техническая схема не объясняет поздние ответы.

Лев не стал пользоваться редким моментом её уступки. Он поставил кофе рядом и спросил, удалось ли установить, что именно подготовил Артём.

— Пока только расписание. Тексты скрыты в резервной копии «Лика». Доступ закрыт согласием распорядителя цифрового наследства.

Распорядителем значилась Крылова. Её подпись требовалась для выгрузки архивных черновиков. Вчера она не упомянула об этом ни разу.

Резервная копия хранилась в сервисе цифрового наследства платформы «Лик». После смерти владельца доступ переходил к назначенному распорядителю, но только в пределах заранее выданного согласия. Крылова имела резервный ключ и могла разрешить выгрузку черновиков. Ночью она ответила Роману, что запрос рассмотрит после нотариального открытия дела.

— Она тянет время или соблюдает процедуру? — спросил Лев.

— Проверим по действиям. Пока у неё есть и законное объяснение, и возможность скрыть часть архива.

Телефон в боксе снова включился. На экране возникла строка уведомления, но Роман не нашёл соответствующего события ни в сети, ни в локальном журнале.

Анна распечатала текущую таблицу. Бумага вышла из принтера с новой строкой, которой ещё не было на экране:

«Ищите там, где семья отдыхала».

Через семь секунд тот же текст появился в чате.

Роман сверил часы. Распечатка опередила сообщение на семь секунд.

Анна положила лист в отдельный пакет. Дача в Новой Москве стала новым местом поиска, но ехать туда на основании одной фразы она не собиралась. Сначала требовалось понять, почему бумажная копия получила сообщение раньше цифрового интерфейса.

— Разделяем дело окончательно, — сказала она. — Артём отвечает за подготовленные задания. Поздние ответы проверяем отдельно. Крылову пока рассматриваем как человека с доступом к архиву и возможностью направлять процесс.

Лев кивнул.

— И не смешиваем это с тем, что семья сама подтверждает.

Анна добавила четвёртую строку в блокнот: «Коллективная формула». Она не любила рабочие версии, которые нельзя проверить немедленно, но теперь такая версия была точнее, чем попытка свести всё к одному взломщику.

В половине десятого они перенесли материалы в архивную комнату. Здесь стояли металлические шкафы, старый сканер и сейф, который Тихон считал своей территорией. На крышке сканера лежал лист с напечатанной фразой: «Покойная не снята с учёта».

Анна убрала лист.

— Тихон, нам нужна копия акта.

Сканер втянул страницу и сразу выплюнул её обратно. На экране появилось: «Нарушение порядка регистрации».

Роман раздражённо выдохнул.

— Это магический шум. У нас и без него работы хватает.

Принтер рядом напечатал ещё один лист: «Учёт — не шум».

Анна не стала спорить с обоими. Тихон понимал формулировки буквально и иногда замечал разрыв раньше людей. Но выводы он делал по логике здания, а не расследования.

Она положила на стекло акт изъятия телефона и вслух назвала документ:

— Копия для внутреннего хранения. Статус покойной не изменяется.

Сканер заработал.