Виктор Алеветдинов – Наследство пишет в семейный чат. Книга 1. Протоколы бытового колдовства (страница 7)

Под сообщением была строка для общего ответа. Чат предлагал выбрать имя из участников, но список менялся при каждом обновлении. Михаила в нём не было. Серый профиль без имени, появившийся после осмотра, то исчезал, то возвращался в самый низ.

— Мы можем просто написать правду и закончить с этим, — сказал Денис. — Последним с ней говорил я.

Елена подняла глаза.

— Ты приехал после больницы на десять минут.

— Я приехал. Остальные не приехали.

Артёма не было, поэтому Денис говорил свободнее. Он предложил вписать своё имя и проверить, откроется ли следующий этап. Крылова не возражала. По её мнению, ответ не создавал имущественных последствий, если никто не подписывал отказов и соглашений.

Лев стоял у стола и смотрел на фотографию, где место Михаила оставалось пустым. Убедительность семейного разговора мешала сильнее, чем открытый конфликт. Каждый произносил разумные слова и незаметно подводил остальных к одному действию.

— Сейчас вы выбираете не того, кто говорил последним, — сказал он. — Вы решаете, чьё присутствие считается достаточным доказательством близости.

Денис спросил, в чём разница. Елена ответила раньше Льва: Вера Павловна всегда сама определяла, кто действительно рядом. Фраза прозвучала привычно, без нажима. Крылова кивнула. Денис добавил, что семья должна уважать её порядок хотя бы после смерти.

В комнате изменился звук. Лев продолжал слышать голоса, шум улицы и работу холодильника на кухне, но за словами Елены проступила вторая фраза. Она не была произнесена вслух и не принадлежала одному человеку.

«Мы всегда были вместе, пока можно исключить одного».

Лев опёрся ладонью о край стола. В висках появилась боль, затем стало трудно понять, откуда пришло раздражение. Он сердился на Дениса, на Елену и на себя за то, что сразу решил защищать Михаила. Вторая фраза показывала условие, но не объясняла, кто его создал и почему именно Михаил оказался на месте исключённого.

— Лев Михайлович? — спросила Елена.

Он выпрямился и убрал руку со стола.

— Имя пока не называем. Сначала каждый вспомнит один поступок последней недели жизни Веры Павловны. Не мнение о заботе, а конкретное действие.

Денис возразил, что это уже допрос. Лев не стал спорить. Он попросил начать с него.

Денис долго вспоминал и сказал, что приезжал после больницы. Что именно сделал в квартире, он объяснить не смог. Привёз документы, но Вера Павловна спала, а папку он оставил Елене. Елена подтвердила только сам визит.

Она рассказала, что согласовала с врачом повторный осмотр. Крылова передала нотариальные бумаги. Когда очередь дошла до Михаила, все замолчали.

На тумбочке возле дивана стояла коробка для таблеток. На крышке сохранилась полоска бумаги с часами приёма. Елена признала почерк Михаила. Он же заменил разболтавшуюся ручку в ванной, потому что Вера Павловна боялась вставать без опоры. Денис вспомнил пакет с замороженным бульоном и сказал, что его тоже привёз Михаил, хотя мать потом жаловалась на отсутствие соли.

Получалось, что за последние дни Михаил оставил в квартире больше проверяемых следов, чем те, кто называл себя ближайшими.

Денис сказал, что бытовая помощь не даёт права считаться главным человеком. Лев не ответил. Формула была именно в этом: поступки признавались, пока не меняли семейную иерархию.

Елена взяла телефон с комода, но не разблокировала.

— Если ответить «Михаил», мы признаем то, чего мама никогда не говорила.

— А если не ответить, ничего не потеряем, — сказал Лев. — До проверки.

Елена положила телефон обратно. Она не согласилась с ним, только отложила решение. Для вечера этого было достаточно.

Артём вернулся около шести с бумажными пакетами из кафе у метро. Он поставил еду на кухонный стол и первым делом проверил чат. Увидев пустую строку ответа, заметно расслабился.

За едой семья почти не разговаривала. Денис ел стоя и листал переписку с покупателем комода. Елена убрала телефон подальше, но постоянно смотрела на него. Крылова ушла звонить на лестничную площадку.

Лев попросил Артёма задержаться на кухне. Он хотел понять, почему тот настаивает на имени Михаила и одновременно скрывает, что искал в спальне.

— Добавьте его в чат, — сказал Артём. — Пусть сам решит, отвечать ему или нет.

— Елена против.

— Потому что он не наследник. У нас теперь родство по справке из нотариальной конторы.

Елена услышала из гостиной и вошла.

— Не передёргивай. Михаил сам вышел из чата.

— После того как Денис неделю объяснял, что он здесь чужой.

— Он не назван в завещании.

— Задание спрашивает про семью, а не про очередь.

Лев остановил спор. Ему нужен был поступок Артёма, а не очередной обмен старыми обвинениями. Он попросил показать, как устроен чат и может ли администратор вернуть вышедшего участника.

Администратором оставалась Вера Павловна. После её смерти права не перешли никому. Артём попробовал отправить приглашение по номеру Михаила, но система сообщила, что пользователь уже состоит в группе.

В списке участников появился серый профиль без фотографии и имени.

Елена открыла тот же список на своём телефоне. Профиль был и там. Последний вход не указывался, номер скрывался. Роман, подключённый к разговору по служебной связи, подтвердил, что это не обычный участник: у записи отсутствовал технический идентификатор.

— Не нажимайте на него, — попросил Лев.

Денис уже нажал. Открылась пустая карточка с одной строкой: «Принадлежность не подтверждена».

Елена побледнела, но продолжала настаивать, что Михаила нельзя возвращать без его согласия. Лев согласился. В этом она была права. Самовольное включение человека в семейный спор оставалось нарушением, даже если делалось ради его защиты.

Артём смотрел не на экран. Его внимание снова ушло к двери спальни и к шкафу, где раньше лежала красная папка.

— Что было в папке? — спросил Лев.

— Бумаги.

— Какие?

— Не знаю. Поэтому искал.

Ответ был подготовлен заранее. Артём произнёс его без паузы, но сжал край пакета так, что бумага порвалась возле ручки.

Лев не стал упоминать вторую фразу. Вместо этого спросил, почему Артём боится отсутствия папки сильнее, чем подозрений в свой адрес.

— Потому что без неё они опять выберут удобную версию.

— Какую?

— Что Михаил ничего не делал, а потом пришёл за квартирой.

Елена сказала, что Михаил никогда не просил квартиру. Артём посмотрел на неё с усталостью.

— Это вам не мешает заранее ему отказать.

В сером профиле появилась отметка набора текста. Телефоны на комоде подали сигнал почти одновременно.

Пустой участник отправил сообщение:

«Я был последним».

Денис сразу решил, что это Михаил. Артём возразил: Михаил не стал бы писать через пустой профиль. Елена попыталась позвонить ему, но вызов не прошёл. Телефон сообщил, что номер не найден в контактах, хотя утром она звонила без труда.

Лев попросил не отвечать. Он сделал снимок экрана на служебный телефон и переслал Роману. Серый профиль исчез из списка, но сообщение осталось.

Артём впервые перестал спорить.

— Вы ему скажете?

— Сначала проверим номер и доступ, — ответил Лев.

Он уже почти решил, что Михаил платит цену отклика. Вторая фраза, исчезающие фотографии и пустой профиль складывались слишком удобно. Именно поэтому Лев не хотел сообщать Анне вывод как установленный факт. Он пообещал себе сначала получить внешнее подтверждение, но понимал, что за осторожностью прячется другое желание: не давать Анне ещё одну угрозу, пока она занята экспертизой.

К семи семья согласилась разойтись по комнатам и не трогать чат до утра. Крылова уехала раньше, сославшись на встречу. Денис остался в квартире. Елена собиралась ночевать у себя, но перед уходом ещё раз проверила пустой профиль. Михаила в списке не было.