Виктор Алеветдинов – Наследство пишет в семейный чат. Книга 1. Протоколы бытового колдовства (страница 2)

Нотариус напомнил, что дело откроют завтра. Голосовую запись он попросил сохранить, но выполнять указания отправителя не советовал.

— Отправитель известен, — сказала Елена. — Моя мать умерла три дня назад.

После паузы нотариус повторил, что скриншоты нужно прислать ему по электронной почте.

На телефон пришёл ответ Крыловой:

«Ничего не подписывайте. Первое условие безопасно, его можно выполнить. Я скоро приеду».

Елена не отправляла ей текст задания и не упоминала ключи.

Она сразу позвонила.

Наталья Геннадьевна объяснила, что Вера Павловна раньше обсуждала с ней порядок доступа в квартиру. Возможно, сообщение было частью заранее составленной инструкции. Она попросила не привлекать посторонних и дождаться её приезда.

— Откуда вы знаете про первое условие?

Крылова ответила не сразу. Потом сказала, что догадалась по прежним разговорам Веры Павловны.

— Вы знали про десять заданий?

— Нет. Сейчас важно не сорвать наследственное оформление из-за семейной паники.

— Телефон без сим-карты включился сам. Голос ответил на то, что произошло несколько минут назад.

Крылова повторила, что скоро будет, и завершила разговор.

Елена осталась у двери. Раньше уверенность Натальи Геннадьевны её успокаивала. Теперь поверенная явно знала больше, чем хотела сообщить.

Экран нового домофона на стене включился. В списке активных жильцов появилась строка:

«Орлова Вера Павловна — дома».

Елена нажала на имя. Система предложила вызвать квартиру. Она отменила вызов и открыла поиск на телефоне.

Среди служб по сложным цифровым конфликтам нашёлся Отдел последствий чудес. В описании говорилось, что отдел занимается случаями, где невозможный факт уже повлиял на человека или помещение, но сначала проверяет обычную версию.

Елена позвонила.

Женщина в приёмной попросила назвать событие, которое нельзя объяснить заранее подготовленной рассылкой. Елена рассказала о голосовой записи, отключённом телефоне и домофоне. Сотрудница уточнила, сохранились ли устройства и переписка.

— Всё в квартире.

— Не перевозите старый телефон и роутер. Не отключайте питание и не меняйте настройки. Сфотографируйте экраны другим устройством.

— Вы приедете?

— Сначала вам нужно приехать к нам и оформить регистрацию невозможного факта. Возьмите свой телефон, записи и предмет, который связан с семейным аккаунтом или фотографиями. Остальные устройства оставьте на месте до решения специалиста.

Елена вспомнила старый альбом в шкафу гостиной. Фотография профиля Веры Павловны была сделана на даче и хранилась там же.

Из квартиры позвал Денис. На овальном столе лежало пять ключей. В записи Елены значилось шесть.

Они осмотрели пол и пространство под столом. Денис вывернул карманы. Артём показал свой ключ с зелёным колпачком. Исчез один из трёх ключей Елены, но она не могла определить какой: связка лежала общей кучкой.

На старом телефоне таймер продолжал отсчитывать время до полудня.

— Я еду в эту службу, — сказала Елена. — Телефон, роутер и ключи не трогать. Крыловой скажете, чтобы дождалась меня.

Денис возмутился, что она оставляет квартиру без контроля. Артём предложил поехать вместе, но Елена отказалась. В приёмной просили привезти документы и сначала оформить дело. Семейное собрание там только помешает.

Она достала из шкафа альбом, проверила, что запись голосового сохранилась, и убрала в сумку опись. Перед выходом ещё раз пересчитала ключи. Их оставалось пять.

В девять двадцать Елена вышла из дома. Домофон по-прежнему показывал Веру Павловну как активного жильца. Она не стала нажимать на имя второй раз и направилась к машине, прижимая к боку тяжёлый семейный альбом.

Глава 2. Умершая отвечает

К половине десятого Елена Андреевна успела трижды пересказать одно и то же и каждый раз меняла порядок событий. Сначала главным было сообщение о квартире, потом исчезнувший ключ, затем голос матери. Анна Зорина не перебивала. Она отмечала время в бумажном блокноте и возвращала рассказ к тому, что можно проверить.

Кабинет ОПЧ находился в бывшем районном ЗАГСе. От прежнего здания остались высокие зеркала, тяжёлые двери и маленький зал, где раньше регистрировали браки. Теперь сюда приходили, когда семейный или цифровой конфликт уже начинал менять документы, память или пространство. Для обычных ведомств Отдел последствий чудес значился экспертной группой по сложным случаям. Этого обычно хватало, чтобы не объяснять лишнего.

Елена сидела напротив стола и держала сумку на коленях. Телефон она не выпускала из руки.

— Ваша мать умерла три дня назад. Первое сообщение могло быть подготовлено заранее?

Елена согласилась не сразу. Вера Павловна могла настроить рассылку. Артём помогал ей с облачным хранилищем, Михаил знал пароль, а семейная поверенная Крылова оформляла цифровой архив. После этого перечня версия о невозможном стала менее убедительной.

Анна записала: «Обычная версия — отложенная публикация или удалённый вход».

— Теперь нужен факт, которого до смерти не существовало.

Елена рассказала про голосовую запись. Голос назвал её по имени, велел отодвинуть ключи и сказал, что она уже решила оставить квартиру себе. Денис в тот момент действительно сидел у стола и задел ключ локтем.

Камера была только в прихожей. Умную колонку Вера Павловна отключала от розетки. Старый телефон лежал без сим-карты и до сообщения не включался.

— Телефон принесли?

— Нет. Я запретила его трогать.

— Кто остался в квартире?

— Денис и Артём. Крылова должна приехать туда.

При имени поверенной Елена отвела глаза и сразу проверила чат. Анна это заметила, но пока не стала спрашивать. Клиенты редко скрывали всё. Обычно они заранее решали, что считать неважным.

На столе стоял старый сканер. Его собирались списать ещё до переезда отдела, но он продолжал работать по собственным правилам. В офисной сети жил Тихон, домовой здания, потерявший печь после ремонта. Анна относилась к нему как к сотруднику без должности: не спорила по мелочам и не доверяла выводы.

Она положила на стекло распечатку первого сообщения и нажала кнопку.

Сканер загудел. Вместо копии вышел чистый лист. В правом верхнем углу было напечатано только время: 08:10.

— Это время сообщения, — сказала Елена.

На экране компьютера открылось окно служебного чат-бота:

«Требуется временная регистрация покойной в семейном чате».

Анна закрыла его.

— Тихон, не требуется.

Принтер рядом щёлкнул, но бумагу не выдал.

Елена смотрела на пустой лист.

— Вы считаете это чудом?

— Я считаю это реакцией на фиксацию. Пока неизвестно, что именно отреагировало.

Анна объяснила, что ОПЧ регистрирует не странность вообще, а факт, который нельзя безопасно оставить обычной службе. Первое сообщение ещё укладывалось в заранее подготовленную рассылку. Голосовой ответ и исчезнувший ключ требовали проверки.

Елена хотела остановить чат, но просила не вмешиваться в наследственное дело.

— Одно другому не мешает, пока семья не выполняет задания, — сказала Анна.

— Первое мы уже почти выполнили.

— Поэтому дальше без наблюдения ничего не делаете.