Виктор Алеветдинов – Море, которое помнит (страница 5)

– Мне Андрей кое-что пообещал, – сказал он. – Пойдем.

Мы спустились по узкой лесенке к трапу, что вел на нижнюю палубу. Там Андрей уже возился с чем-то металлическим.

– Вот, – сказал он, – раз вы хотите настоящего моря, получите.

У его ног стояла катушка с леской и блесной. Простая, грубоватая снасть, от которой веяло будничным морским ремеслом.

– Попробуем поймать терпуга, – объяснил он. – Или морского окуня. Здесь они хорошо идут.

– А капитан не против? – осторожно спросила я.

– Он сам велел показать вам, – ответил Андрей. – Море надо не только смотреть, но и пробовать.

Мы по очереди опустили снасть за борт. Андрей показал, как слегка подергивать леску, как ждать. Ветер выдувал изо рта соленость, лицо немного стягивало от холодного воздуха.

Прошло несколько минут.

– Ничего, – сказала я. – Может, рыба решила сегодня отдыхать.

– Подожди, – остановил меня Андрей. – Она смотрит, кто к ней пришел.

Почти в ту же секунду я почувствовала легкий рывок. Леска ожила, пошла вниз, потом в сторону.

– Тяни потихоньку, без резких движений, – сказал Андрей.

Я послушалась. В руках отозвалось тугим, но послушным сопротивлением. Сердце стукнуло чаще, будто это не рыба, а сам Тугурский залив наконец решил со мной познакомиться.

Мы вытянули терпуга – плотного, холодного, с блестящей шкурой. Вода стекала с него обратно в море. Глаза у рыбы были спокойные, почти прозрачные.

– Поздравляю, – сказал Андрей. – Первый улов.

– Это точно наш? – Виктор с улыбкой дотронулся до рыбы пальцем. – Не подставной?

– Тут некому устраивать фокусы, – хмыкнул Андрей. – Море не любит театр.

В этот момент откуда-то сбоку всплыла та самая нерпа. Она задержалась поодаль, но явно смотрела на нас.

– Смотри, – шепнула я. – Пришла проверить, честно ли поймали.

Нерпа еще немного поплавала и ушла, оставив на поверхности лишь зыбкую дорожку пузырьков.

Мы поймали еще пару рыб. Одну Андрей забрал в ящик, другую отпустили по моей просьбе.

– Не надо забирать все, – сказала я. – Пусть будет знак, что мы пришли без жадности.

– Это правильная мысль, – заметил Александр Михайлович, который, оказывается, стоял на трапе и некоторое время наблюдал. – Море помнит такие вещи.

К обеду Светлана превратила наш улов в уху. Прозрачный бульон, плотные куски терпуга, запах лаврового листа и перца.

– Это вам от моря, – сказала она, ставя кастрюлю на стол. – Ешьте медленнее, слушайте, что оно говорит.

Мы ели, молча прислушиваясь к вкусу. В рыбе ощущалась прохлада глубины, в бульоне – мягкая соль, которая не требовала ничего сверху.

– Это и правда подарок, – сказала я тихо.

– Такой дар не отказывают, – отозвался Виктор.

После обеда судно шло все так же мягко. Ветер чуть усилился, но ноги крепко стояли на палубе. Я несколько раз специально закрывала глаза, проверяя, не закружится ли голова. Все было спокойно.

– Ну что, – сказал Сергей Петрович, – поздравляю, вы, похоже, не из тех, кого укачивает.

– Вы теперь официально можете записать нас в свои, – добавил Виктор.

– До «своих» вам еще далеко, – усмехнулся Сергей Петрович. – Но первые мили прошли достойно.

Ближе к вечеру солнце стало ниже, свет сделался мягче. Берег уходил в голубую дымку, линии сопок стали менее резкими. Медузы по-прежнему сопровождали нас, но их стало меньше, они разбросались шире.

Нерпа всплывала все реже. В последний раз она появилась уже в стороне от курса, посмотрела на нас почти равнодушно и исчезла.

Где-то далеко, за линией залива, в небе стояли более тяжелые облака. Они пока не шли к нам, просто висели, напоминая, что наше окно спокойствия временное.

Николай, радист, несколько раз поднимался на палубу, перекладывал наушники с шеи на голову, затем снова уходил вниз.

– Что там с погодой? – спросила я, когда он в очередной раз остановился рядом.

– Шторм пока на удалении, – ответил он. – Его край касается Шантарского района, дальше еще держится. Нам дали день. Может быть, два.

– И этого достаточно? – уточнила я.

– Для начала пути – более чем, – сказал Николай. – Главное, что море вас приняло без качки. Остальное будем решать по обстановке.

Я стояла у носа и смотрела, как «Родонит» режет воду. От форштевня уходили две аккуратные полосы, раздвигая залив в стороны.

В какой-то момент между этими расходящимися линиями я заметила тонкую светлую дорожку, которая сначала казалась обычным бликованием. Но она не исчезала, даже когда солнце уходило за облако.

Эта линия тянулась впереди судна на несколько метров, иногда растворялась, потом возникала снова.

– Видишь? – тихо спросил Виктор.

– Вижу, – так же тихо ответила я.

Андрей подошел, посмотрел, пожал плечами.

– Может, игра течений, – сказал он. – Здесь много подводных.

Но я знала, что подводные течения не всегда оставляют свет. Иногда – только холод.

Оберег в кармане стал теплее, чем днем.

Вечер накрыл Тугурский залив постепенно. Небо долго держало свет, вода темнела быстрее. Берег еще был виден, но уже не так ясно, как утром.

Команда расходилась по своим местам. Кто-то готовился к ночной вахте, кто-то собирался отдохнуть.

Мы с Виктором задержались на форд-биче до тех пор, пока линия света впереди носа не растворилась окончательно.

– Первый день в пути прожит, – сказал Виктор. – Первые мили пройдены.

– И мы все еще здесь, – добавила я. – На воде, без морской болезни, с ухой из собственного терпуга.

Я посмотрела в темнеющий залив.

– Кажется, море не выгнало нас с порога, – тихо сказала я. – Оно пока позволило пройти немного дальше.

Где-то далеко, за линией нашего взгляда, вел свой разговор шторм. Ветер доносил до нас только самое незначительное эхо. Но оно было.

Я почувствовала, как в груди поднимается странная радость, смешанная с внимательной настороженностью.

Так завершились наши первые мили пути. Дальше начиналось то, ради чего, возможно, нас и позвали сюда – в дом, который называется Охотское море.

Глава 3. Тихая северная ночь

К вечеру вода вокруг «Родонита» стала тяжелее и темнее. День вытянулся длинной синей полосой, и я уже привыкла к мягкой качке, к голосам команды, к тихому гулу в глубине корпуса. Первые мили пути остались за кормой, и море пока принимало нас без капризов.

Ближе к закату капитан приказал подойти к берегу.

С мостика спустился Сергей Петрович, старший помощник. На этот раз он был особенно собранным.

– Сейчас подойдем к утесу, – сказал он. – Встанем на якорь поближе к берегу. В море штормит сильней, чем утром. Ночью туда лучше не соваться.