Виктор Алеветдинов – Море, которое помнит (страница 2)

У пристани нас провожала почти вся семья. Петр, Ольга, Василий, Павел. Кто-то помогал нести сумки, кто-то просто стоял и махал.

Вода у свай поднялась выше, чем утром. Залив вдохнул глубже и придвинулся к суше. Плашкоут слегка напрягся всем корпусом, готовясь к пути.

Мы поднялись на трап. Доски пружинили под ногами. В какой-то момент я остановилась и обернулась.

Село стояло на берегу, маленькое, упрямое. Дальше тянулись сопки, тайга, незаметные тропы. Мне вдруг послышался далёкий звон оленьих колокольчиков, хотя стадо давно ушло в глубь тундры. Звук был короткий, но ясный, как знак.

Я приложила руку к карману, где лежал оберег, и мысленно поблагодарила и тех, кто остался на берегу, и тех, кто когда-то ходил по этим местам до нас.

Капитан дал команду, моряки зашевелились. Трап слегка вздрогнул.

Я сделала последний шаг и оказалась на палубе «Родонита».

В этот момент мне казалось, что мы просто нашли способ добраться домой. Я ещё не знала, что обычные два дня пути по расписанию растянутся в маленькую отдельную жизнь, и что впереди нас ждет не только дорога, но и само Охотское море, которое решило поговорить с нами.

И первая глава этой беседы начиналась с прилива в Тугурском заливе.

Глава 1. Прилив в Тугурском заливе

Я проснулась от тихого глухого удара, будто большой металлический предмет коснулся другого железа. Судно шевельнулось, и сразу стало ясно: я больше не в доме Екатерины, не в стойбище оленеводов, а на борту «Родонита».

В носовой каюте было полутемно. Сквозь маленький иллюминатор просачивался белесый свет. Металл стен чуть звенел от едва заметной вибрации. Воздух пах соляркой, рыбой и влажным железом. Где-то наверху хлопнула дверь, прошли быстрые шаги.

Виктор уже не спал. Сидел на нижней койке, застегивал куртку, осторожно, чтобы не задеть мою сумку.

– Проснулась? – спросил он. – Похоже, скоро отходим.

Я села, прислушалась. За тонкой стенкой тянулся приглушенный гул. Он шел не только от двигателя – в этом гуле было дыхание воды. Волна тихо билась о борт.

Под матрасом нащупала ремешок кожаного оберега, который дал Николай-оленевод. Кость легко легла в ладонь. На миг показалось, что она отозвалась мягким теплом.

– Пойдем на палубу, – сказала я. – Не хочу пропустить начало.

Мы вышли в узкий коридор. Носовая часть «Родонита» просыпалась медленно. Скрипели двери, в стальной коробке эхом отдавались шаги. Коридор вел к трапу вверх. На лестнице было прохладно, запах соли смешивался с утренней сыростью.

На палубе свет уже стал ясным, но солнце еще не выкатилось полностью из-за сопок. Небо было почти чистым, лишь у горизонта висела тонкая полоса облаков. Ветер шел со стороны залива, спокойный, но упрямый.

У причала вода поднялась высоко. Вчера вечером между сваями и поверхностью оставался заметный просвет, сегодня море дотягивалось до самых подгнивших досок. Старые покрышки, привязанные к ним, наполовину скрылись. Прилив дышал размеренно и уверенно.

На берегу оживление напоминало маленький сельский праздник. Пришли все, кто провожал нас вчера. Екатерина стояла чуть в стороне, обняв себя за плечи. Рядом – Петр, Василий и Павел, они помогали грузить мешки и ящики. Ольга держала за руку мальчишку, тот тянулся поближе к кораблю и хмурился от ветра.

Капитан был уже на мостике. С этого ракурса он казался частью судна. Вчера мы говорили с ним вблизи, и он показался мне человеком без лишних слов. Сегодня он стоял, опершись ладонями о поручень, и смотрел не на берег, а на воду. Я заметила, как он оценивал высоту прилива, направление маленьких струек у свай, цвет пены у кромки.

– Хороший прилив, – сказал подошедший к нам мужчина в замасленной робе. – Самое время уходить.

Это был старший механик. Вчера вечером капитан представил его как Александра Михайловича. Вблизи он производил двойное впечатление: спокойные глаза и руки с вечно въевшейся сажей и металлом под ногтями.

– Как вы спали? – спросил он.

– Лучше, чем ожидала, – ответила я. – Судно почти не качало.

– Это пока, – вмешался Виктор. – Ты сама хотела настоящего моря.

Механик усмехнулся, но без насмешки.

– Море даст столько, сколько сочтет нужным, – сказал он. – Ваша задача – слушать.

С другой стороны палубы к нам подошел мужчина в синей куртке. Лицо у него было широкое, с мягкими чертами и внимательным взглядом. Он протянул мне руку.

– Сергей Петрович, старший помощник, – представился он. – Можете говорить просто Сергей.

Рукопожатие было сухим и точным.

– Я прослежу, чтобы вы не потерялись на этом железном домике, – продолжил он. – Если что-то нужно – спрашивайте.

Сергей Петрович говорил неторопливо, но в его голосе чувствовалась привычка отдавать распоряжения.

Чуть поодаль у борта возился молодой парень в вязаной шапке. Он проверял крепления троса, перекидывал его, поправлял узел. Светлые волосы торчали из-под шапки, а на щеках оставались следы недавнего сна.

– Матрос Андрей, – пояснил Сергей Петрович, проследив мой взгляд. – Сегодня у него вахта на носу.

Андрей поднял голову, заметил, что мы смотрим. Улыбнулся коротко и снова занялся тросом.

К камбузу вела узкая дверь с круглым иллюминатором. Она распахнулась, и на палубу вышла женщина в темном свитере и фартуке. Из-за фартука было трудно понять, полная она или просто закутана. Лицо было открытое, чуть покрасневшее от жара плиты и морского ветра.

– Пассажиры, доброе, – сказала она. – Я Светлана, повар. Если вас укачает, сначала приходите ко мне, потом уже к кому-то еще.

От нее пахло свежим хлебом и жареным луком. На фоне солярки и металлического запаха это было неожиданно уютно.

– Не пугайте их, – заметил подошедший мужчина с рацией на поясе. – Укачает – не укачает, море решит.

Это был радист Николай. В руках у него была папка с записями, на шее висели наушники. Он взглянул в сторону мачты, где висела антенна, и чуть нахмурился.

– Связь пока чистая, – сказал он больше самому себе. – Посмотрим, что принесет открытое море.

С другой стороны, у сходни, переговаривались двое. Один – невысокий, крепкий, с аккуратно подстриженной бородкой. Другой – повыше, сухоплечий, с темными кругами под глазами.

– Это моторист Антон и еще один матрос, Николай Иваныч, – перечислил тихо Виктор. – Вчера вечером в камбузе слышал, как они между собой шутили.

Я кивнула. Команда была небольшой, всего семь человек, но каждый уже занимал свое место в картине этого утра у причала.

Капитан спустился с мостика на палубу.

– Готовы? – спросил он у нас.

– Да, – ответили мы почти одновременно.

Он посмотрел на меня чуть пристальнее.

– Если станет не по себе, не стесняйтесь говорить. Море в первый раз – как первый полет. Найдете свой способ с ним договариваться.

Я спрятала ладонь в карман, почувствовала гладкий край костяного круга.

– Я постараюсь слушать, – сказала я.

На берегу Петр махнул рукой.

– Юрий Иванович, – крикнул он, – берегите нам гостей.

Капитан поднял руку в ответ, не крича.

– Берегите нам берег, – спокойно ответил он.

Последние мешки уже погрузили. Трап еще стоял, но люди постепенно отходили. Кто-то крестился, кто-то просто смотрел.

Вода у борта поднялась еще выше. Маленькие пузырьки цеплялись за шершавые доски причала. Я заметила, что линия прилива будто чуть переливается светом. Не блеском солнца – оно еще пряталось за сопками, – а мягким внутренним сиянием, которое то появлялось, то исчезало.

Я моргнула. Вода снова стала обычной.

– Видела? – шепнул Виктор.

– Что именно?

– Как будто кромка светилась.

Я посмотрела на него.

– Может, просто угол солнца, – предположила я.