Виктор Алеветдинов – Кровь Нефритового князя (страница 8)

Савва посмотрел на неё внимательнее. Ли не сводила глаз с мальчика.

Аньшэн поднял голову. Испуганный ребёнок старался не плакать перед людьми, вставшими перед ним на колени.

Лекарь быстро обернул его палец тканью и усадил обратно в повозку. Писарь попытался забрать дощечку, но сопровождающий вырвал её и спрятал за пазуху.

— Запись ошибочна, — сказал начальник двора.

— Мальчик болен, — ответил лекарь. — Ошибка в крови бывает от жара.

Ли знала: жар мог испортить пробу, но не дать право княжеского прохода.

Со стороны главных ворот ударил барабан. Началась полуденная проверка. Каменные створки медленно двинулись навстречу друг другу.

— Всем выйти со двора! — крикнул начальник.

Караульные погнали обоз вперёд. Конюхи отцепили последнюю сменную лошадь, потому что Рощин не успел поставить свою печать. Савва вскочил на подножку второй повозки. Глеб задержался возле Ли.

— Что ты увидела?

— Врата признали мальчика.

— Кем?

Створка прошла совсем рядом. Начальник двора встал между Ли и лекарской повозкой.

— Свидетельница должна покинуть линию. Иначе ворота закроются на её ответственности.

Ли отступила на тракт, и Глеб вышел следом. Каменная створка сомкнулась, отрезав соседний двор.

— Кем? — повторил он.

— Пока не знаю.

Это была правда только наполовину. Ли не знала, кто такой Аньшэн. Но она знала, кем его признала кровь.

Обоз двинулся дальше без свежей лошади для последней повозки. Колесо увязло в весенней грязи уже за первым поворотом. Рощин ругался на заставу, конюха и весь порядок имперского тракта. Боро молча подложила под обод доску.

Ли достала нефритовую пластину, чтобы проверить оставленный след правки. На ней сохранилось время прохода и её имя. Ниже проступила чужая строка, которой прежде не было.

Иероглифы собрались из нефритовой пыли и замерли на поверхности: «Первый запас принят».

Ли закрыла пластину ладонью, прежде чем Глеб успел прочитать её лицо.

Глава 4. Засада у восточной стены

Шаньхайгуань показался перед закатом, когда дорога поднялась над равниной. Стена шла к морю серой полосой, а над восточными воротами уже готовили вечерний барабан. Если обоз не успеет пройти до третьего удара, ночь придётся провести снаружи, возле сухого рва.

Глеб ехал рядом с первой повозкой и считал шаги до подъёмного моста. На мосту стояли шестеро в одежде дорожной стражи. Один держал копьё слишком низко, почти у бедра. Другой поставил ноги широко, будто ждал удара конницы, хотя перед ним тянулся узкий настил.

Настоящие караульные на мосту держались ближе к перилам. Иначе первая испуганная лошадь сбивала их в ров.

— Савва, — позвал Глеб. — Спроси, отчего ворота закрывают раньше барабана.

Савва передал вопрос. Старший на мосту ответил по-китайски, затем повернулся к обозу и крикнул по-русски:

— Оружие на землю! Посольским не двигаться!

Слова были правильными, но ударение он поставил так, словно выучил приказ утром.

Глеб спешился и провёл ладонью по шее коренной лошади.

— Рощин, скажи людям не тянуть поводья.

— Почему?

— Потому что через минуту им захочется.

Он вынул нож и перерезал узел, которым постромка крепилась к передней повозке. Затем ослабил вторую сторону, оставив верёвку на одном обороте.

Рощин увидел нож.

— Ты что делаешь?

— Спасаю твою телегу от твоих лошадей.

— А лошадей?

— Если повезёт, от телеги.

Стражник на мосту поднял руку. За воротами заскрипела цепь. Железная решётка начала опускаться не перед обозом, а между второй и третьей повозками.

— Вперёд! — крикнул Глеб.

Возница хлестнул лошадей вожжами. Первая телега въехала на мост, вторая пошла следом. Решётка упала между ними и задней частью обоза, отрезав Ли, Савву и Боро.

Сверху полетела стрела. Она вошла в борт возле Рощина.

Тот пригнулся.

— Это досмотр?

— Теперь уже подробный.

Люди в форме ударили с двух сторон. Двое бросились к первой повозке, где в двойном дне лежало свидетельство о северной печати. Они знали нужный груз и не тратили время на сундуки посольства.

Глеб выхватил меч. Красная метка наблюдения на запястье вспыхнула, отмечая движение оружия возле имперских ворот. Этого нападавшие тоже ждали.

Старший крикнул по-русски:

— Русские напали на стражу! Закрыть проход!

На башне показались настоящие караульные. С высоты они видели людей в своей форме и чужаков с обнажённым оружием. До разбора оставалось несколько мгновений.

Глеб шагнул навстречу первому нападавшему, принял копьё на обух меча и толкнул древко к перилам. Человек врезался плечом в камень, а рукоять меча пришлась ему в висок. Глеб сразу повернулся к повозке.

Второй уже забрался на козлы. Возница попытался столкнуть его кнутом, но получил ножом по предплечью.

Глеб схватил свободный конец постромки и дёрнул. Ослабленный узел распустился. Лошади вырвались вперёд без телеги, а нападавший вместе с возницей рухнул на настил. Повозка осталась на мосту и закрыла проезд.

— Я же говорил, не держать поводья! — крикнул Глеб Рощину.

— Ты сказал поздно!

— Зато громко.

За решёткой Ли не тратила время на спор с караулом. Она бросила нефритовую пластину под нижний край решётки. На железе проступило условие: створка признаёт только приказ ворот. Ли провела кистью-клинком по пыли и изменила одно слово. Теперь решётка должна была признавать голос механизма, а не человека у цепи.

Савва врезал прикладом по деревянному кожуху привода. Внутри глухо звякнул противовес, и решётка дёрнулась вверх на ладонь.

Боро легла на землю и просунула под неё короткое копьё. Железо остановилось.

— Долго не удержу, — сказала она.

— Нам ненадолго, — ответила Ли.

Они понимали друг друга без объяснений. Глеб увидел это через прутья и сразу сменил задачу. Ему не требовалось ломать решётку. Нужно было заставить мост поднять её своим весом.

Под настилом шла толстая верёвка от противовеса подъёмного моста. Возле первой опоры она огибала деревянный барабан. Глеб нырнул под оглоблю, пока над спиной прошёл клинок.