Виктор Алеветдинов – Контрольная сумма. Книга 4. Правила Чёрного дракона (страница 6)

— Не давай Максиму идеи. Он потребует оплату за доставку.

Виктор снял кусок раствора с края старого отверстия и убрал в конверт. Внутри сохранилась синяя нить от рабочих перчаток Максима. Материальный след подтверждал ремонт, но дата снова держалась на косвенных связях.

У калитки их ждала Виктория. С ней пришла женщина лет пятидесяти в серой ветровке. В одну из пропавших ночей она помогала Дому дежурить после повреждения стены. В бумажном журнале стояла её подпись. Электронная запись сообщала, что смену отменили до начала.

Женщина смотрела на распечатку в руках Виктории.

— Я, наверное, перепутала, — сказала она. — Там написано, что меня не было.

— Вы читали электронный журнал раньше? — спросил Виктор.

— Утром. Лиза показала.

Лиза нахмурилась.

— Я открыла запись, когда искала подписи.

— После этого вы вспомнили, что дежурство отменили?

— Да. То есть я сначала думала, что приходила. Потом увидела журнал и решила, что спутала ночь.

Человек сначала помнил событие, потом получил готовую версию и перестроил память под документ. Это ещё не доказывало воздействия Белого Регистра. Люди делали так и без магии, особенно если официальная запись выглядела убедительно.

Виктория убрала распечатку в папку.

— Дату не вспоминайте. Расскажите, что вы делали перед уходом из дома.

— Перед каким уходом?

— Перед тем, после которого оказались здесь. Не называйте число.

Женщина помолчала и потёрла левую ладонь.

— Я выключила утюг. Вернулась проверить, потому что не поверила себе. Потом пошла сюда пешком от площади.

— Что вы делали в Доме?

— Сидела на кухне. Потом в коридоре потекло со стены. Максим принёс таз, а я полезла вытирать воду и обожгла руку.

Под большим пальцем у неё оставался светлый рубец.

— Чем обожглись? — спросил Виктор.

— Чайником. Я схватила его, когда он начал падать. Ручка была горячая.

— Чайник цел? — спросила Виктория.

— Чайник да. Чашка нет. Синяя, с рыбой. Я задела её локтем.

Виктор вспомнил осколки, найденные наутро под батареей. Тогда он ещё возмутился, что люди умеют запечатать артефакт тремя свидетелями, но не могут донести чашку до ведра.

— Осколки сохранились? — спросила Лиза.

— Один мог попасть под плинтус, — ответил Виктор.

Они вернулись на кухню. Максим снял планку у батареи и достал синий кусок фарфора.

— Дом хранит всё, кроме денег и моего свободного времени, — сказал он.

Женщина взяла осколок двумя пальцами.

— Это она. Я потом хотела купить похожую.

— Почему не купили? — спросила Виктория.

— На следующий день ладонь распухла. Я поехала в травмпункт.

В медицинской выписке стояла дата, совпадавшая с утром после пропавшего дежурства. Причина ожога была записана со слов пациентки: горячая металлическая ручка. Адрес происшествия не указывался.

Лиза положила рядом бумажный журнал, выписку и осколок.

— Это можно собрать в цепочку.

— Можно, — сказал Виктор. — Но не в одну запись. Выписка подтверждает ожог. Осколок — чашку. Свидетельство связывает их с Домом.

— А если её память изменилась после журнала?

Женщина отдёрнула руку. Виктория повернулась к ней.

— Мы не говорим, что вы ошибаетесь. Мы проверяем, какая часть воспоминания принадлежит вам, а какая пришла из документа.

— Я помню боль. И запах стены. Там была мокрая штукатурка.

Максим кивнул на коридор.

— До сих пор мокрая. Ремонт держится на честном слове Виктора.

— На растворе.

— Слово было дешевле.

Женщина улыбнулась. Виктория попросила её записать только то, что она готова подтвердить сейчас. Без даты и вывода о причине расхождения. Женщина описала ожог, разбитую чашку и стену. В конце добавила: «Электронную запись видела позже и после неё стала сомневаться».

Виктор прочитал лист дважды.

— Раньше я бы назвал это слабым свидетельством.

— А теперь? — спросила Виктория.

— Теперь это отдельный слой. Не потому, что человек всегда прав. Источник ошибки у него другой.

— Уже неплохо.

— Не привыкай. Я ещё могу испортить впечатление.

— Для этого у тебя есть инженерное образование.

После обеда они поехали в городской архив технических подключений. Лиза осталась в Доме собирать цифровые копии, а Виктор взял бумажные схемы и письмо комиссии. Архив занимал первый этаж старого административного здания. За стеклом сидел мужчина, который сперва потребовал номер заявки, потом нашёл его у себя на столе.

— Система говорит, что запрос закрыт, — сообщил он.

— Мы ещё ничего не получили.

— Значит, закрыли успешно.

Виктор положил перед ним письмо.

— Мне нужна схема подключения здания и история изменения точки ввода.

Мужчина прочитал название Дома и ушёл к шкафам. Вернулся с папкой, которая была толще самого запроса.

— Электронная схема у вас пустая, — сказал архивист. — Но бумага есть. Бумага вообще многое пережила.

— Даже цифровизацию?

— Особенно её.

На старом плане Дом стоял там, где и должен был: у спуска к Амуру. Линия входила с западной стороны, а старая ветка уходила в подвал. На схеме после реконструкции здание переместили на двадцать два метра восточнее. Точка подключения совпадала с новым положением.