Виктор Алеветдинов – Каникулы в Тридевятом уезде (страница 7)

— Тихон Перепутьевич, — сказал он. — Старший смотритель дорог. Ваш транспорт внесен в список?

Бурчик фыркнул дымком прямо в сторону его сапог. Архип поспешно похлопал капот.

— Внесен. Живой деревенский ход. Печать стоит.

Серафима раскрыла папку, и оттуда тут же вылетела бумажная полоска.

— Категория временная, спорная, подлежит наблюдению, — прочитала она. — Также отмечено: «трактор с самолюбием». Кто внес такую формулировку?

— Машинка, — сказала Агафья. — В вашем же тамбуре. Если у вас машины правду говорят, не надо на гостей смотреть.

Листик записал что-то на манжете. Велемудр улыбнулся терпеливо, словно перед ним ребенок называл заклинание ухватом.

— Прекрасно. Дом хранителей ценит живость народных форм. Но перед регистрацией надо ознакомить вас с правилами пребывания в местах повышенной сказочности.

По его знаку Листик вытащил папку. Сначала она была толщиной с бухгалтерскую книгу, потом легла Агафье в руки и прибавила в весе. На обложке сияло: «Правила временного пребывания, поведения, перемещения и неумышленного влияния на Тридевятый уезд».

— Ничего себе временного, — сказала Агафья, перехватывая папку обеими руками. — Ею если ударить, можно избушку с ног сбить.

— Просьба не ударять документы, — сказала Серафима. — Некоторые отвечают.

Агафья открыла папку. Страницы зашуршали, разбежались веером и сами начали дописываться. На первой новой странице проступил заголовок: «О поведении деревенских хранителей в местах повышенной сказочности». Ниже появился подпункт: «Не кормить порталы без согласования».

— Вот еще, — сказала Агафья. — Кто же портал кормит? Его сперва понять надо.

«Не чинить артефакты руками, инструментами, проволокой, самодельными устройствами и иными предметами неизвестной технической природы».

Архип кашлянул.

— Это они заранее?

— Это они тебя увидели, — сказала Агафья.

Новый подпункт возник еще быстрее: «Не использовать скалки, ухваты, половники и прочие бытовые предметы в качестве аргументов в споре с официальными лицами».

Агафья прищурилась.

— А если официальное лицо первое начнет?

Папка задумалась и добавила: «В случае необходимости составить акт о начале первым».

Марфа ударила хвостом по полу. Громыхало вытянул шею к папке.

— А пункт о командном составе имеется?

Страницы зашуршали. «Голосовым сопровождающим запрещено объявлять военное положение без согласования с площадью, аркой, дверью, колодцем и дежурным ветром».

— Бюрократическая трусость, — объявил петух. — Ветер в боевой обстановке ненадежен.

Агафья закрыла папку, но та не закрылась. Края разошлись, как пасть, и попытались снова раскрыться на разделе «Порядок поклона старшим аркам». Агафья вынула из корзины пирожок и положила сверху. Папка дернулась, потом смолкла под его весом.

— Так спокойнее, — сказала она. — Документ должен знать меру.

Листик побледнел.

— На правила нельзя класть еду.

— Можно, если правила лезут в руки без спросу. Пирожок чистый, с капустой.

Велемудр кашлянул, но улыбка у него осталась. Тихон Перепутьевич смотрел не на пирожок и не на папку. Он смотрел на центральную арку, высокую, белую, с медными нитями внутри камня. Агафья заметила, что арка еле дрожит. Сначала она решила, что от ветра. Но ветер был занят другим: переносил объявления и спорил с указателем «К Кощею без очереди нельзя».

Архип тоже увидел дрожь. Он перестал улыбаться, подошел на шаг ближе и прищурился, как всегда при поломке.

— У вас арка гуляет, — сказал он.

Серафима подняла голову.

— Арки не гуляют. Арки направляют.

— Эта дрожит в нижнем стыке. Слева вибрация, справа отдает в перемычку. Если так и дальше, она начнет не туда показывать.

Листик нервно заглянул в записи.

— Центральные арки Тридевятого уезда не могут показывать не туда при наличии Ключа доверия.

— А они про это знают? — спросил Архип.

Тихон сделал шаг вперед, и его цепочка с ключиком у пояса тихо звякнула.

— Мастер Чудин, вы прибыли как гость, а не как смотритель арок. Площадь порталов обслуживается по древнему уставу.

— Древний порядок тоже гайку теряет, — сказал Архип уже без шутки.

Агафья услышала эту перемену. Архип редко злился тихо: обычно шумел, хвастался, прятался за словом. Сейчас он смотрел на Тихона иначе: его злила не арка, а взгляд этих важных людей — они видели перед собой не хранителей, а случайных деревенских.

Велемудр хлопнул ладонями.

— Все технические наблюдения будут занесены в протокол впечатлений гостей. А пока, дорогие хранители Заворотино, нам необходимо уточнить вашу квалификацию для торжественной регистрации.

— Какую еще квалификацию? — спросила Агафья.

— Школа, род, наставник, перечень закрытых разломов, уровень работы с доверительными переходами, знание протокола парного удержания портала, допуск к артефактам не ниже третьего венца.

Агафья переложила корзину в другую руку.

— Школа у меня была сельская, четыре класса еще в старом здании, потом жизнь. Род — Ладины, нормальные люди, упрямые. Наставник — покойная мать, царствие ей небесное, научила: если в доме дым, сперва детей выводи, потом ищи виноватого. Разломы закрывали Чертовым Пятачком, скалкой, самогонным аппаратом и петухом. Уровень переходов не знаю, но деревню на месте удержали. Протокол ваш не читала, зато знаю: если двое держат дверь, один не должен отпускать, пока второй пальцы не убрал.

Листик перестал писать на манжете, потому что манжета закончилась. Серафима открыла рот, закрыла, нашла в папке пустой бланк и подписала сверху: «Народное изложение опыта».

Велемудр улыбался не так уверенно.

— Очень образно. Однако нам нужны формальные подтверждения.

— Дом у нас стоит? Стоит. Портал не жрет соседские огороды? Пока нет. Из деревни никого в болото без согласия не унесло? Нет. Вот подтверждения.

— А артефакты? — спросил Тихон. — Вы понимаете природу сил, с которыми имели дело?

— Понимаю, — сказала Агафья. — Если слух пустить без совести, он беду принесет. Если технику оживить без присмотра, она себя конем объявит. Если человек боится правды, магия скажет за него, только хуже. Какая вам еще природа?

Вокруг них собралась тихая публика. Возле колодца остановился мужчина с рыбьей бородой, из двери в пне выглянула девочка в короне, два указателя перестали ссориться. Тридевятый уезд слушал деревенскую женщину, которая не знала терминов и отвечала словно речь шла о соседском заборе.

Серафима повернулась к Архипу.

— А ваша квалификация?

— Я чиню, — сказал Архип.

— Что именно?

— Что сломалось.

— Метод?

— Сначала смотрю, где не держит. Потом ищу, чем заменить. Если нечем, делаю из того, что под рукой.

— А если под рукой нет подходящего?

— Тогда под рукой всегда найдется неподходящее. Его и приспосабливаю.