Виктор Алеветдинов – Каникулы в Тридевятом уезде (страница 2)

— Семинар! — Прасковья всплеснула руками. — Раньше людей в санаторий отправляли, теперь в сказочный уезд. Ты там, Агаш, на грязевые процедуры не соглашайся. У них грязь небось говорящая.

Филимон присел перед зайцем и протянул морковку.

— Слышь, почтальон международный, а питание включено? И сколько человек по одному приглашению проходит?

— Попытка подкупа должностного лица овощем зафиксирована, — строго сказал заяц.

— Это не подкуп, а культурный обмен. Морковка свежая, с грядки.

Агафья конфисковала морковку и сунула Филимону обратно.

— Не позорь деревню взятками. Мы еще даже не знаем, кому их давать.

Марфа тем временем подошла к письму. Она не тронула его лапой, только втянула воздух у самой печати. Шерсть на спине приподнялась.

— Что там? — спросила Агафья.

Марфа посмотрела на нее желтыми глазами, потом на дорогу, по которой пришел заяц.

— Теплая.

— Печать? — спросил Архип.

— Дорога, — сказала Марфа. — Ее держали. Живой рукой. Недавно.

Заяц дернулся.

— Почтовые маршруты не подлежат обсуждению с посторонними животными.

Марфа спокойно облизнула лапу. Агафья снова посмотрела на письмо. Теперь оно казалось не приглашением, а дверью, за которой кто-то ждет.

— Значит, зовут не отдыхать, — сказала она.

— Чай в программе предусмотрен, — осторожно напомнил заяц.

— Молчи, программа.

Архип заметил пустое место внизу листа. Оно казалось нарочно широким, словно бумага оставила себе последнюю фразу.

— Тут продолжение просится.

— Не каркай, — сказала Агафья.

— Карканье по штату у ворон, — возмутился Громыхало. — Я предупреждаю.

Заяц вынул маленькую чернильницу, поставил ее прямо в воздухе, и она повисла. Потом достал перо. Перо само окунулось в чернила.

— При присутствии полного состава принимающей стороны письмо вправе уточнить условия явки, — объявил заяц.

— Какой еще полный состав? — нахмурилась Агафья. — Тут половина деревни собралась.

— Не половина. Те, кого письмо считает относящимися к делу.

Перо заскрипело по бумаге. Новая строка выводилась медленно, словно ее вдавливали в их спокойную жизнь.

«Явка пары хранителей обязательна».

На Чертовом Пятачке остро блеснул песок. Две прямые полосы легли через круг рядом. Прасковья зажала рот ладонью, Филимон сделал осторожное лицо, а Архип поспешно поправил ремень с инструментами.

Агафья повернулась к зайцу.

— Какой еще пары?

— Парных хранителей, — осторожно сказал он.

— Парные бывают сапоги, варежки и огурцы в банке, если мелкие. Люди бывают отдельно.

Архип кашлянул.

— Технически портал нас и раньше вдвоем считал.

— Технически ты сейчас помолчишь.

— Я только уточнить хотел. Если пара обязательна, командировочная на пару одна или две? Потому что три образца выпечки на двоих — это нарушение снабжения.

Прасковья прыснула в платок. Громыхало клюнул Филимона в сапог, хотя тот еще ничего не сказал.

— Расписываться где?

Заяц подал дощечку. Агафья написала: «А. Ладина», подумала и добавила: «получено под сомнение». Печать на заячьем ухе щелкнула, принимая формулировку.

— Срок прибытия — до третьего удара полуденного колокола Тридевятого уезда, что соответствует завтрашнему утру по вашему местному времени, которое, как указано, отличается повышенным упрямством.

— По чему? — спросила Прасковья.

— По местному времени, — поправился заяц.

Он спрятал бумаги и уже собрался уходить, но Филимон снова вынул морковку.

— На дорожку. Без протокола.

Заяц посмотрел на Агафью. Она махнула рукой.

— Бери. А то он до вечера будет взятку в кармане носить.

— Принято как культурный обмен, — сказал заяц, убрал морковку отдельно от документов и побежал к леску. На повороте печать вспыхнула, и он исчез, будто его стерли с дороги мокрой тряпкой.

Письмо перенесли к Агафье в дом: оставлять его у портала было все равно что оставить Филимона сторожить мед. На кухне стало тесно. Архип поставил прибор на стол, получил взгляд Агафьи и переставил на пол.

— Значит так, — сказала Агафья, наливая чай. — Никаких выводов раньше чая.

— Чай укрепляет мыслительный аппарат, — поддержал Архип.

— Тебе бы лучше чемодан укрепить, — сказала Прасковья. — Ты уже решил ехать, по глазам видно.

— Я еду по технической необходимости.

— И по Агафьиной стороне тоже, — добавил вполголоса Филимон.

Агафья поставила перед ним чашку так, что чай плеснул на блюдце.

— Тебе сахару или сразу тряпку, чтобы стол вытирал?

Филимон выбрал сахар. Агафья развернула письмо и потерла мокрой тряпкой строку про пару хранителей. Чернила не размазались, а под ними выступила новая приписка:

«Попытка отрицания пары зафиксирована».

Архип закашлялся. Прасковья отвернулась к окну, Филимон уставился в чашку, Громыхало объявил подозрительную активность бумаги.

Агафья положила тряпку и взяла скалку.

— Вот теперь я точно никуда без нее не поеду.

Архип посмотрел на сияющую строку. Веселье еще держалось на его лице, но под ним мелькнула робкая надежда.

— Скалку бери, — сказал он. — Я инструменты возьму. Раз уж нас парами считают, надо ехать подготовленными.

Агафья хотела ответить колко, но за окном снова блеснул Чертов Пятачок. Песок на нем лежал двумя полосами рядом и никак не желал смешиваться обратно. Каникулы, значит, начинались с приказа, почтового зайца и слова, которое не брала даже мокрая тряпка.