Виктор Алеветдинов – Каникулы в Тридевятом уезде (страница 1)

Каникулы в Тридевятом уезде

Глава 1. Почтовый заяц с печатью на ухе

Утро в Заворотино выдалось подозрительно смирным. Агафья Ладина вынесла к Чертовому Пятачку ведро песка, метлу и скалку, хотя скалкой сегодня никого бить не собиралась. После прежних событий скалка стояла у двери рядом с галошами: предмет защиты и здравого смысла.

Пятачок за околицей лежал голый и невинный на вид. Вокруг росла трава, а на самом месте портала не было ни былинки. Земля хранила светлую окружность, как от горячей миски.

Агафья посыпала край песком, смела листья и три куриных пера. Перья она подняла отдельно: куры сюда не ходили после приказа Генерала Громыхало.

— Ну? — сказала Агафья порталу. — Молчишь?

Портал молчал нарочито смирно. Он молчал без шипения, света и запаха чужого дождя. Он вел себя как мальчишка после разбитого окна.

— Если опять что задумал, имей в виду: у меня варенье на сегодня, банки ошпарены и сахар отмерен. Подвиги в расписание не внесены.

Сзади хлопнула калитка, затем по дороге загремело железом. Агафья не обернулась. Так мог идти только Архип Чудин: шумно, важно и с видом главного механика мироздания.

— Агафья! — позвал он. — Ты опять границу миров метлой воспитываешь?

— А ты опять несешь то, что потом мне тушить?

Архип подошел в старой куртке, подпоясанной ремнем с инструментами. В руках он держал предмет, похожий на чайник с проводами, спиралью и клеммами.

— Это не чайник, — предупредил Архип. — Это прибор точной диагностики портальных напряжений.

— Петли у двери диагностируй. У мироздания, если есть петли, ты их не трогай.

— Я только проверю. Наука требует смелости.

— Наука требует, чтоб ты сперва спросил, можно ли ставить свой самовар на границу миров.

Архип поставил прибор на землю и повернул винтик. Внутри что-то фыркнуло, стрелка от старого будильника дернулась и указала не на портал, а на дорогу от леска.

— К нам кто-то идет.

— Если ревизор, сперва накормлю. Сытый медленнее пишет.

На дороге появилась белая точка. Она приблизилась, встала на задние лапы и поправила круглые очки. Это был заяц-служащий: синяя сумка через плечо и красная печать на левом ухе.

Заяц дошел до Пятачка, раскрыл папку и поклонился.

— Межмировая почтовая служба Тридевятого уезда. Корреспонденция повышенной важности. Требуется подпись уполномоченного принимающего лица.

Агафья выставила метлу поперек дороги.

— Стоять. Документы покажи.

— У меня печать на ухе.

— У Филимона в прошлом году пиявка на ухе была, он тоже говорил, что это медицинское удостоверение.

Архип отвернулся, пряча улыбку. Печать на ухе повернулась, как глаз.

— Печать является удостоверением, входным ключом и гарантией неприкосновенности почтового работника.

— А если работник беду принес?

— Почтовый работник беду не приносит. Он доставляет извещение о беде в установленном порядке.

— Очень утешительно. Значит, беду теперь по почте носят.

Заяц достал кремовый конверт с красной лентой. Конверт повис в воздухе и сам развернулся.

— Сначала подпись, потом получение, — сказал заяц.

— Сначала прочитаю, потом решу, не подсунули ли мне очередную погибель.

— Почтовый этикет требует обратного.

— А деревенский опыт требует сперва смотреть, что в мешке.

Архип присел рядом с зайцем и заглянул в конверт, не касаясь.

— Можно компромисс? Мы глазами прочитаем, руками не трогаем. Если беда маленькая, подпишем. Если большая, подпишем с замечанием.

Заяц подумал. Печать на ухе щелкнула, и конверт раскрылся шире. Буквы проступили на листе темными аккуратными строчками.

— Ознакомление без принятия ответственности разрешено при наличии двух свидетелей и предмета защиты, — сообщил заяц и покосился на скалку. — Предмет присутствует.

— Слышала? — сказал Архип. — Скалка у тебя уже официальная.

Агафья взяла скалку крепче и начала читать вслух: в Заворотино важное все равно доходило до народа.

— «Уважаемые хранители портала населенного пункта Заворотино, расположенного на границе бытового и межмирового взаимодействия...» Ишь ты. «В связи с событиями, приведшими к стабилизации Чертового Пятачка...» Стабилизация, значит. Это когда деревню чуть не унесло, а мы успели за хвост удержать.

— Звучит солидно, — заметил Архип.

— Солидно звучит, когда корова телится без приключений. Читаю дальше. «Предписывается прибыть в Тридевятый уезд для участия в ознакомительно-оздоровительном семинаре, обмене опытом и торжественной регистрации в Межмировом реестре».

Она остановилась на слове «оздоровительном» и посмотрела на зайца.

— Оздоровительном? Это когда сперва доведут, а потом лечить будут?

Архип просиял.

— Агафья, ты понимаешь? Нас уже приглашают. За границу мира! Когда еще пенсионера бесплатно повезут туда, где дороги сами ходят?

— Бесплатно только сыр в мышеловке и советы Филимона. После обоих потом полы мыть.

— В программе предусмотрен прием, размещение, вводная лекция и три образца местной выпечки, — сказал заяц.

— А чрезвычайные обстоятельства?

Заяц поправил очки.

— Вопрос считается провокационным.

— Значит, будут.

Агафья письма не взяла. Вместо этого велела собирать маленький сельский совет, потому что без совета в Заворотино даже козу соседу не отдавали, не то что деревню в реестр. Первой прибежала Прасковья Шептунова, за ней Филимон Балагуров с морковкой. С забора спрыгнул Генерал Громыхало. Марфа-Полночница возникла из тени под кустом.

— Докладывай, — велел Громыхало. — Кто прибыл, с какой целью и почему без построения?

— Почта, — сказала Агафья.

— Заячью почту не признаю до проверки.

Заяц вытянулся.

— Межмировая служба не обязана отчитываться перед домашней птицей.

— Домашняя? Я сторож портала и голос утреннего командования!

— А вчера ты в лопухах застрял, — напомнила Прасковья. — Агаш, чего пишут? Нас забирают? Налог на чудеса вводят? Или опять женить хотят для спасения мира?

После прошлых событий любое официальное письмо считалось либо налогом, либо свадьбой.

— Зовут в Тридевятый уезд. На семинар и регистрацию.