Виктор Алеветдинов – Как мы первый раз поехали в Китай (страница 13)

— Стратегический ресурс.

— Я думал, все стратегические ресурсы у меня.

— У нас коалиция.

Он вскрыл пакет, протянул мне карамель. Мы ели её сидя на полу возле открытого чемодана. Она липла к зубам, была сладкая и прекрасная. В номере работал кондиционер, телефоны заряжались, вода стояла на тумбочке. За окном Пекин продолжал жить без нашего участия. Мы наконец не двигались.

— План, — сказал Дима после паузы. — Душ. Сон. Затем вечером выйдем только до угла, найдём воду и что-нибудь поесть.

— Только до угла, — повторила я.

— Именно.

— Это звучит как фраза, после которой люди теряются во второй раз.

— Мы будем опытнее.

— Мы уже опытные?

— Мы знаем, что выход A может быть ошибкой, а красные фонари — ориентиром.

Я хотела возразить, но не нашла сил. Душ оказался лучше любой достопримечательности. Горячая вода смывала перелёт, аэропорт, метро, пыль переулков и остатки страха. Когда я вышла, Дима уже лежал на кровати поверх покрывала, но не спал: держал телефон и изучал карту района. Я забрала у него телефон, положила на тумбочку и выключила свет.

— Спать, министр.

— Надо поставить будильник.

— Поставил?

— Да.

— Тогда спать.

Мы уснули так быстро, будто нас выключили из розетки. Мне снились фонари, которые превращались в QR-коды, охранник с чайной бутылкой, чемодан, едущий сам по себе по старому переулку, и девушка с ресепшена, которая шла впереди и время от времени говорила: «This way», хотя вокруг был туман, горы и почему-то турникет метро.

Проснулись мы ближе к вечеру. Сначала я не поняла, где нахожусь. Комната была чужая, свет из окна — мягкий и сероватый, Дима рядом — настоящий, чемодан у стены — знакомый. Затем всё вернулось: перелёт, аэропорт, метро, выходы, хутуны, фонари, сообщение в отель, белые кроссовки. Я села на кровати и почувствовала странную бодрость. Тело ещё было тяжёлым, но внутри уже шевелилось любопытство.

— Мы в Пекине, — сказала я.

Дима открыл один глаз.

— Проверено практикой.

— Пойдём только до угла?

Он посмотрел на время.

— Пойдём. Вода, еда, разведка местности. Без героизма.

— Как можно без героизма в старом Пекине?

— В удобной обуви.

Мы переоделись, взяли телефоны, ключ, немного наличных и вышли из номера с осторожностью людей, которые уже знают: отель найден не навсегда, если ты не запомнил дорогу обратно. Девушка с ресепшена сидела за стойкой. Она подняла голову, улыбнулась, и я почувствовала к ней почти родственную благодарность.

— We go out. Just near, — сказал Дима.

Она кивнула и показала визитку отеля.

— Take this. Address.

Дима взял так, будто ему вручали амулет.

— Thank you.

Я тоже поблагодарила и спрятала визитку в карман. Бумажная карточка с адресом отеля сразу стала самым важным предметом вечера. Никакой меч, никакой сувенир, никакой шарф для фотографий не могли сравниться с маленьким прямоугольником, который говорил миру: если эти двое снова потеряются, верните их сюда.

Снаружи Пекин изменился. Утром он был испытанием, а вечером стал сценой, на которой кто-то зажёг фонари и включил запахи. Переулок, где мы днём плутали с чемоданом, теперь выглядел иначе: мягкий свет ложился на стены, красные фонари стали тёплыми, в окнах мелькали люди, где-то звякнула посуда, в маленькой лавке у двери висели связки чего-то сушёного, похожего на еду и загадку одновременно. Велосипеды стояли у стен, скутеры проезжали тихо, но уверенно, как местные животные.

— Только до угла, — напомнил Дима.

— До того угла?

— До ближайшего.

— А если за ним красиво?

— Посмотрим из-за угла и вернёмся.

— То есть угол с обзором.

— Да. Без экспедиции.

Мы дошли до первого угла. За ним, конечно, было красиво. Узкая улица уходила дальше, фонари отражались в мокрых пятнах на плитке, над дверью маленького кафе висела вывеска, изнутри шёл пар и запах бульона. Несколько человек сидели за столиками у окна. Женщина у входа что-то быстро нарезала на доске. Мужчина с телефоном ждал заказ, опираясь на скутер. Всё это было таким обычным, что я вдруг почувствовала: вот он, настоящий вход в город. Не через достопримечательность, не через ворота, а через чужой ужин.

— Можно ещё до следующего угла? — спросила я.

Дима посмотрел на меня. Затем на улицу. Затем на визитку отеля в своей руке.

— Один следующий угол.

— Ты лучший.

— Я слабый.

— Это одно и то же в браке.

Мы пошли дальше. Без чемодана идти было почти неприлично легко. Ноги ещё помнили усталость, но руки были свободны, спина не страдала, а глаза наконец успевали замечать. Двери, которые утром казались закрытыми загадками, вечером стали входами в жизнь: где-то семья ела за маленьким столом, где-то продавец переставлял коробки, где-то старик сидел у стены и смотрел видео на телефоне, где-то ребёнок учился кататься на маленьком самокате между двумя взрослыми.

Я пыталась не превращать всё в экзотику. Это было сложно, потому что каждое окно, каждая вывеска, каждый фонарь просились в мою внутреннюю коллекцию «Китай как в кино». Но люди вокруг занимались не тем, чтобы быть фоном нашего путешествия. Они покупали еду, разговаривали, возвращались домой, несли пакеты, выгуливали маленькую собаку в смешной курточке. Их обычность была сильнее моей романтики.

— Ты притихла, — сказал Дима.

— Я пытаюсь не быть туристом с глазами на палочке.

— Поздно.

— Очень заметно?

— У тебя лицо «я хочу запомнить вот эту стену».

— Она красивая.

— Это стенка.

— Стенка тоже имеет право.

На следующем углу стоял небольшой магазин. Витрина светилась, внутри были бутылки воды, напитки, снеки, какие-то упаковки, которые я не могла расшифровать, и холодильник с яркими баночками. Мы вошли. Продавец поднял голову, кивнул и вернулся к телефону. Я испытала облегчение: никто не ждал от нас сложного поведения. Можно было взять воду, подойти к кассе и не разыгрывать сцену культурного обмена там, где люди покупают напитки.

— Берём две воды, — сказал Дима.

— И что-нибудь съедобное.

— Понятное?

— Съедобное. Понятность после сегодняшнего переоценена.

Мы выбрали воду, маленькую пачку каких-то крекеров, йогурт с неизвестным вкусом и упаковку, на которой был нарисован милый персонаж с чем-то хрустящим. На кассе Дима решил проверить привязанную оплату. Продавец показал QR. Код лежал на стойке спокойно, как печать у чиновника небесной канцелярии. Дима навёл телефон. Приложение открылось, экран мигнул, сумма появилась. Я задержала дыхание. Оплата прошла.