Виктор Алеветдинов – Как мы первый раз поехали в Китай (страница 1)

Виктория Ончукова, Виктор Алеветдинов

Как мы первый раз поехали в Китай

Пролог. Дорамы, чемодан и меч, которого не было

В тот вечер мы, как приличные взрослые люди, должны были заняться чем-нибудь серьёзным: оплатить квитанции, разобрать почту, проверить, не закончилась ли гречка. Вместо этого мы сидели на диване под пледом, ели яблоки дольками прямо из миски и смотрели китайскую дораму, где прекрасный человек в белых одеждах уже третий эпизод не мог признаться прекрасной женщине в голубых одеждах, что он готов умереть за неё, потому что мешали долг, род, печати, клятвы и очень красивые рукава.

Я смотрела, не моргая. Дима смотрел так, как человек смотрит на чужой ремонт: в целом не против, но всё время хочется спросить, почему нельзя было сделать проще.

— Вот, — сказала я, когда герой одним движением достал меч из ножен, а за его спиной разлетелись лепестки. — Понимаешь?

— Понимаю, — сказал Дима. — У них там опять кто-то кому-то ничего нормально не объяснил.

— Нет, ты не то понимаешь. Смотри: туман, горы, судьба, меч, взгляд. Это же Китай.

Дима поставил миску с яблоками на журнальный столик и потянулся за телефоном.

— Китай — это визы, билеты, багаж, страховка и зарядка. Горы тоже, возможно, есть, но без зарядки мы их не увидим.

Я обиделась не всерьёз, потому что в глубине души знала: если бы мир держался только на моих представлениях о судьбе, мы бы красиво ушли в туман, а затем через двадцать минут вернулись за паспортами. Дима был человеком, который возвращал в кадр паспорта, билеты, аптечку и мысль о том, что розетки в других странах могут иметь собственную политическую позицию.

На экране героиня стояла на мосту и смотрела вдаль так, словно за горизонтом её ждала не дорога, а ответ на все вопросы. Я тоже посмотрела вдаль, но упёрлась взглядом в нашу сушилку для белья, где висели носки, и от этого сцена стала даже честнее. Между высокой судьбой и бытовой реальностью у нас всегда находилась сушилка, табуретка или счётчик за электричество.

— Мы туда поедем, — сказала я.

— Куда именно? — Дима не отрывался от телефона.

— В Китай.

Он поднял глаза. На экране в этот момент кто-то торжественно умер, но не окончательно, потому что до конца сезона оставалось много серий.

— Мы это уже обсуждали, — сказал он. — Ты хочешь в Китай как в дораме, а я хочу вернуться обратно живым и без долгов.

— Это одно и то же путешествие, с разных сторон.

Дима вздохнул не трагически, а бухгалтерски. Это был его особый вид вздоха: в нём уже лежала таблица расходов, проверка багажа, пересадки, страховка, офлайн-карты и тихая надежда, что я хотя бы не возьму с собой сапоги «для красивых фотографий в горах». Я же в этот момент видела совсем другое: туман над Хуаншанем, красные фонари, чай, который наливают тонкой струйкой, и, конечно, меч. Не настоящий, разумеется. Я была взрослым человеком и понимала таможенные правила. Но хотя бы сувенирный. Хотя бы маленький. Хотя бы магнитик в форме меча, если реальность будет особенно строгой.

— Смотри, — Дима развернул ко мне телефон. — Есть маршрут через Пекин. Затем можно Хуаншань, Ханчжоу, Шанхай, Хайнань. Но это не отпуск, а марш-бросок с красивыми названиями.

— Звучит идеально.

— Звучит как то, после чего нам понадобится отпуск от отпуска.

Я забрала телефон и увидела карту. Названия городов стояли на экране ровными точками, будто кто-то уже разложил для нас путь по главам. Пекин казался началом древней истории, Хуаншань — обещанием тумана, Ханчжоу — чашкой чая, Шанхай — будущим, которое нечаянно построили раньше срока, а Хайнань — морем, где, как я наивно думала, никто не будет требовать от волн расписания.

— Вот, — сказала я. — Видишь? Сама судьба предлагает.

— Это не судьба. Это поисковая выдача.

— У судьбы тоже должен быть интерфейс.

Дима хотел возразить, но на экране дорамы герой наконец признался героине в любви, правда сделал это таким сложным образом, что даже субтитры, кажется, устали. Мы замолчали. Я прижала к себе подушку, Дима проверил время серии, а за окном обычный вечер аккуратно тёрся о стекло: машины во дворе, соседский телевизор за стеной, котельная где-то внизу, наш чайник на кухне, который щёлкнул так буднично, будто объявил антракт между фантазией и покупкой билетов.

Покупка билетов началась на следующий день и сразу показала, что дорога в Поднебесную не открывается тем, кто красиво мечтает. Она открывается тем, кто помнит отчество, номер паспорта, срок действия паспорта, номер второго паспорта на всякий случай, время пересадки, норму багажа и разницу между «выгодно» и «мы проведём двенадцать часов ночью в аэропорту, питаясь печеньем».

Мы разложили на кухонном столе ноутбук, паспорта, блокнот, две ручки и чай. Я принесла ещё свечку, потому что покупка билетов в Китай, на мой взгляд, требовала атмосферы. Дима посмотрел на свечку так, будто она уже увеличила стоимость маршрута.

— Зачем свечка?

— Чтобы небесная канцелярия была к нам благосклонна.

— Небесная канцелярия принимает оплату картой?

— Принимает намерение.

— Тогда пусть намерение оплатит багаж.

Он открыл ноутбук, и начался первый семейный совет путешествия. Я голосовала за красоту. Дима голосовал за пересадки, время прилёта, вес чемодана и «чтобы не умереть в пути». Я выбирала города по внутреннему мерцанию названий. Он выбирал так, как будто мы перевозили не двух туристов, а хрупкую лабораторную установку, чувствительную к недосыпу.

— Вот этот рейс дешевле, — сказала я.

— У него пересадка сорок пять минут.

— Мы быстро бегаем.

— Мы быстро паникуем. Это не одно и то же.

— Зато прилетаем красиво.

— Красиво — это когда багаж прилетает вместе с нами.

Я пыталась объяснить, что путешествие не должно быть составлено только из удобных стыковок, иначе где же простор для приключения. Дима объяснял, что приключение начинается там, где кто-то забыл распечатать бронь или решил, что час на международную пересадку — это достаточно, если очень верить. Мы спорили мирно, с чайными паузами, но напряжённо: как два министра в государстве, где один отвечает за вдохновение, а другой за выживание.

В какой-то момент я нашла маршрут, который казался мне почти идеальным. Там были Пекин, горы, чай, небоскрёбы, море и внутренние переезды, от которых у Димы потемнел взгляд.

— Смотри, как красиво, — сказала я и повернула к нему экран.

— Смотрю. Почему у нас здесь четыре города за столько дней?

— Потому что Китай большой.

— Китай большой не для того, чтобы мы пытались вместить его в чемодан.

— Мы не весь вместим. Только самое важное.

— Самое важное, — Дима взял ручку и написал на листе: «паспорта, деньги, связь, страховка, зарядки». Затем подумал и добавил: «жена».

— Почему я после зарядок?

— Потому что зарядки ты точно забудешь, а себя обычно берёшь.

Я хотела сказать что-то торжественное, но рассмеялась. Именно в такие минуты становилось понятно, почему мы вообще могли ехать вместе куда угодно. Я тащила в маршрут туман, он тащил переходник. Я верила в красивое совпадение, он — в скриншот брони. Между нами и получалось путешествие: не настолько разумное, чтобы стать скучным, и не настолько безумное, чтобы закончиться в первом же аэропорту.

Когда билеты наконец появились в корзине, я почувствовала, как будто мы стоим перед воротами другого мира. Оставалось нажать кнопку, и наша домашняя фантазия перестала бы быть разговором под дораму. Дима ещё раз проверил даты. Затем проверил фамилии. Затем попросил меня проверить фамилии, потому что, как он сказал, судьба судьбой, а билет с ошибкой в паспорте не пустит даже самого искреннего мечника.

— Нажимать? — спросил он.

Я посмотрела на экран. В маленьких строчках там были зашиты будущие очереди, ранние подъёмы, усталые ноги, чужие станции, еда, которую мы не сможем прочитать, и, возможно, хотя бы один момент, когда туман сделает вид, что всё это было предсказано.

— Нажимай.

Дима нажал. Ноутбук подумал, карта банка прислала код, мы ввели цифры, система приняла платёж, и на почту пришли билеты. Никакой гром не ударил, небесная канцелярия не прислала золотую печать, герой в белом не появился у холодильника. В папке «Входящие» возникли документы, после которых отступать стало глупо и дорого.

— Всё, — сказал Дима. — Теперь мы едем.

Я встала из-за стола, будто мне нужно было проверить, не изменился ли мир за окном. Мир не изменился: дворник катил тележку, кто-то хлопнул дверью подъезда, на соседнем балконе висело бельё. Но у нас внутри уже открылся маленький коридор туда, где городские названия звучали как заклинания, а слово «пересадка» впервые стало частью семейного эпоса.

— Надо составить список вещей, — сказал Дима.

— Надо пересмотреть дораму про горы.

— Сначала список.

— Сначала вдохновение.

— Катя, без списка твоё вдохновение пойдёт в Китай без носков.

Я признала силу аргумента. Носки, в отличие от судьбы, действительно имели свойство заканчиваться в самый неподходящий момент.

Чемодан мы достали через неделю, и он сразу занял в комнате положение древнего артефакта. Он стоял раскрытый на полу, чёрный, глубокий, с царапинами от прошлых поездок, и смотрел на нас с выражением человека, которого снова втянули в сомнительную историю. Я села рядом на ковёр и положила в него первый предмет — термокружку. Дима положил рядом список. С этого момента стало ясно, что у каждого из нас свой способ собираться в Китай.